Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 27 – Кайра Бардо

Нет. Не смей умирать!

Внутри взвыла ярость, какой я не чувствовал никогда. Не на поле боя, не когда варвары убивали Эдмунда. Это была чистая, первобытная паника существа, которое теряет единственное, что имеет значение.

Нет, нет, нет! Пожалуйста, Женя! Не сейчас! Я люблю тебя, не оставляй меня одного!

Крик разорвал меня изнутри. Не беззвучный вопль пленника, а настоящий рёв, исторгнутый из самой глубины души. Он ударил в ледяную броню, и что-то внутри дрогнуло.

Тонкая, почти незаметная линия прошла по левой руке. Потом вторая, через грудь. Третья расколола вековой панцирь от плеча до середины спины.

Лёд трескался.

Боль пришла следом. Острая, обжигающая, будто тысячи игл вонзились под кожу одновременно. Магия, державшая меня столетиями, сопротивлялась, цеплялась за каждую клетку. Но я был сильнее. Я должен был быть сильнее, потому что у моих ног лежала моя единственная причина дышать.

Целая паутина трещин расползлась по торсу, ногам и лицу.

Сквозь расколы пробился мягкий золотистый свет. Магия разрушалась, отступала, сжигаемая страстью, которую должна была пробудить с самого начала.

Последний толчок изнутри, и лёд взорвался.

Тысячи осколков разлетелись во все стороны, звеня хрустальной музыкой. Ударная волна прошла по руинам, встряхнула стены. В большом зале что-то грохнуло, посыпалась каменная крошка. Странный прямоугольник, который Женя выронила перед тем, как потерять сознание, вспыхнул на пару секунд и снова погас.

Я вдохнул.

Воздух ворвался в лёгкие жадно, обжигая горло после веков неподвижности. Я закашлялся, согнулся пополам, хватаясь за стену. Колени подогнулись, мир закачался.

Женя начала заваливаться набок, потеряв опору. Я рванулся вперёд, подхватил её прежде, чем голова ударилась о камень. Руки дрожали, мышцы отказывались слушаться. Столетия без движения взяли своё. Но я удержал её, прижал к груди, опустился на колени.

Такая лёгкая. Такая холодная.

Я уложил её обратно на спальник, расстегнул застёжку на своём плаще одной рукой, второй придерживая её голову. Плащ был добротный, шерстяной, магия сохранила его неизменным, как и всю остальную одежду. Я накрыл Женю, укутал как можно плотнее.

Больше всего ей сейчас нужно тепло.

Дрова, которые она заготовила, всё еще лежали у стены аккуратной кучкой. Жаровня стояла рядом, полная холодного пепла. Я пересыпал пепел на пол, выгреб остатки, схватил несколько тонких веток. Руки двигались неловко, пальцы не слушались, но я заставил их работать.

Я потянулся к поясной сумке, в которой лежало огниво. Железо, кремень, трут. Высек искру. Один раз, второй. На третий попытке трут задымился. Я подул осторожно, подложил сухой мох, щепки. Пламя вспыхнуло, жадно лизнуло дерево.

Я подкинул веток потолще, раздул огонь до жара. Потом схватил кружку Жени, выбежал в зал. Снег лежал сугробами вдоль стен. Я зачерпнул полную кружку, примял ладонью, добавил ещё. Вернулся, поставил у самого края жаровни.

Женя лежала неподвижно. Губы посинели, веки не двигались.

Я подхватил её на руки вместе со спальником и плащом, поднялся. Ноги дрожали, грозя подкоситься, но я заставил их держать, прошёл к стене напротив жаровни, туда, где жар чувствовался сильнее всего.

Сел, прислонившись спиной к камню, устроил Женю у себя на коленях. Прижал к груди, обнял так крепко, как только мог, не раздавив. Моё тело было тёплым. Впервые за двести лет, я чувствовал живое тепло в собственных жилах. Пусть оно перейдёт к ней. Пусть заберёт сколько нужно, только бы она осталась жива.