Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 96 – Елена Звездная

Я с наслаждением натянула любимые джинсы (ничего нигде не жмет!), удобный свитер и кроссовки. Никаких корсетов. Никаких кринолинов. Свобода!

Снова глянула в зеркало перед выходом. Подмигнула своему отражению — красивой, современной брюнетке с горящими глазами.

— Ты лучшая, — сказала я себе. — И никакая не злодейка.

Схватила рюкзак, ключи и выскочила на лестничную площадку.

Нажала кнопку вызова.

Лифт, старенький и скрипучий, приехал на удивление быстро. Двери с лязгом разъехались.

Я шагнула в кабину, все еще улыбаясь во весь рот от того, какой прекрасной и простой стала моя жизнь.

Двери начали закрываться. Я нажала кнопку первого этажа, предвкушая свежий утренний воздух и стаканчик кофе по дороге в универ.

Наконец-то все закончилось.

* * *

Весь день на парах я страдала по Эрмери… по крайней мере пыталась страдать по нему, вообще не думая о некоторых других. Даже на последней паре нарисовала его в тетради, между записями… только почему-то с глазами дракона. Потом вернулась домой, сделала домашние задания, с удовольствием пожарила себе картошки и смачно полила кетчупом. Снова вымылась и, надев пижаму с котиками, завалилась в кровать…

И тут прямо сердце кольнуло — я вдруг поняла, что мне страшно спать. Реально страшно. Нет, понимаю, что это был только сон, слава Небесам, но…. страшно же, мать его.

В телефоне пела Златеция:

" С тобою вместе, хитрый змей,

Мой червь сомнения в прекрасном

Ты храм оценивать не смей

Там по шаблонам всяким разным

Изыди, в общем, поспеши

Не выйдет быть тебе служанкой

Я помню: тело — храм души

С одной единой прихожанкой"…

Так прямо в тему было. В смысле про — изыди хитрый змей, который дракон.

Полежав еще немного, подумала, что бояться спать глупо. Ну, глупо же. И бахнув мелатонина, я все же вырубилась. Блаженная вязкая темнота, улыбка на губах, и внезапное до безумия знакомое:

— Доброе утро, моя госпожа…

— Доброе утро, госпожа! — проговорили разом двенадцать голосов.

Я распахнула глаза.

Надо мной был не потолок моей квартиры. И не своды башни из живого дерева.

Надо мной был тот самый балдахин, который «ткали эльфийские девственницы при свете полной луны». Розовый. Зефирный.

Я резко села.

Вокруг меня обнаружилась та самая просторнейшая спальня.

Скользкий паркет.

Монументальный мраморный камин.

И два проклятых розовых пушистых ковра — один под кроватью, второй у туалетного столика.

В комнате, выстроившись в шеренгу, стояли двенадцать служанок в серых платьях.

А впереди всех, с подносом в руках и умными карими глазами, стояла Йоли. Живая. Невредимая. Не похищенная эльфами, не запуганная Драконом.

— Ваша тетушка ожидает вас к завтраку, — продолжила одна из служанок.

— Сегодня прибудут новые горничные, — подхватила вторая.

— Пришло именное приглашение на бал в честь тридцатилетия его Императорского величества, — закончила третья.

Меня накрыло.

Я схватила себя за лицо. Гладкая кожа. Никаких остатков ночного крема.

Посмотрела на руки — маникюр идеальный, никаких синяков от захватов Владыки или Императора.

Я посмотрела на Йоли. Она взирала на меня с привычным, чуть тревожным обожанием.

Это был не сон про квартиру. И не возвращение в Башню.

Это был «День Сурка».

Меня отбросило в самое начало. В тот момент, когда я только «попала» в книгу.