Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 77 – Елена Звездная

Отец и братья соревновались в том, кто сильнее меня побалует. Моя комната превратилась в филиал сокровищницы — шелка, редкие книги, украшения тончайшей работы. А еще сладости. О, эльфийские сладости! Воздушные пирожные из цветочной пыльцы и нектара, тающие во рту засахаренные лепестки, невесомое безе, которое, кажется, делали из облаков. Я ела их, сидя на солнечных террасах, и чувствовала, как вместе со вкусом ко мне возвращается вкус к жизни.

А еще я восторженно исследовала город. Элиантар оказался не просто красивым — он был живым. Мосты, сплетенные из корней, дома, поющие на ветру, водопады, сверкающие радугами… Словно сокровищница, только не в запыленных казематах, а прямо под открытым небом.

Братья таскали меня по ярмаркам, катали на лодках по сияющим каналам, и я смеялась. Громко, искренне. Я училась быть Лириэль — не злодейкой, не жертвой, не интриганкой. Просто девушкой, у которой есть семья и дом.

В один из таких вечеров, когда закат окрасил белые шпили города в нежно-розовый цвет, мы с Йоли пришли в особенное место, о котором братья рассказывали.

Кладбище Воинов.

Оно не было похоже на людские погосты с их мрачными склепами и атмосферой тлена. Это оказался огромный парк на склоне горы, где вместо надгробий росли стройные кипарисы и плакучие ивы с серебристой листвой. Между деревьями, в мягком полумраке, парили сотни и тысячи магических огней, похожих на свечи. Огоньки не гасли от ветра, они просто висели в воздухе, освещая имена павших героев, вырезанные прямо на стволах живых деревьев.

Здесь было тихо и торжественно, но не страшно.

Я медленно шла по аллее, касаясь пальцами коры, чувствуя пульсацию жизни даже в этом месте памяти.

— Красиво, правда? — раздался тихий голос.

Я вздрогнула и обернулась.

На каменном уступе, в тени огромного дуба, сидел эльф.

Он был… удивительным. Ничего общего с теми, кого мне доводилось встречать ранее. В его чертах отсутствовала холодная, отстраненная идеальность, свойственная старейшинам. Напротив, лицо казалось живым, подвижным, с хищным разлетом бровей и едва уловимой насмешкой, затаившейся в уголках губ.

Но сильнее всего притягивали взгляд глаза. Не голубые, не серые, привычные для здешних мест, а цвета мягкого, теплого ореха, в глубине которого плясали золотистые искры.

И он весь был увешан золотом.

Массивные браслеты охватывали запястья, тяжелая цепь покоилась на шее, перстни украшали почти каждый палец. Даже в длинных, заплетенных в сложные косы волосах (золотисто-каштановых, что тоже выглядело удивительно) сверкали драгоценные нити и заколки. Это плетение казалось не утонченно-эльфийским, а скорее варварским, древним.

Он сидел расслабленно, вытянув длинные ноги в высоких сапогах, и разглядывал меня с откровенным любопытством.

— Ну, здравствуй, великая воительница дома Алого Заката, — произнес он, и в его голосе прозвучала та самая бархатная насмешка, от которой по спине бегут мурашки.

Я замерла, невольно выпрямляя спину.

— Вы знаете меня? — спросила осторожно.

Эльф хмыкнул, поднялся с уступа — плавным, текучим движением, выдающим в нем опасного бойца, а не праздного богача — и подошел ближе. Золото на нем тихо, мелодично звякнуло.

— Наслышан, — усмехнулся он, склоняя голову чуть набок и глядя мне прямо в глаза своими теплыми, ореховыми омутами. — О той, что плюнула в душу дракону и оставила с носом старейшин Золотого Листа, говорят в каждой таверне отсюда и до побережья. Ты стала легендой, Лириэль.