Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 45 – Елена Звездная

Я замерла, глядя на него, и перед глазами пронеслись сцены из оригинального текста. В книге, после их единственной ночи, Император не просто стал «почтительным сыном» — он простил «матушке» очередную попытку переворота. И он ни разу больше не взглянул на Лириэль, ни единого разу… только тогда, когда приказал выпить яд.

Все это время я думала, что он просто пресытился, наигрался и бросил…

Но правда оказалась гораздо страшнее.

Он возненавидел ее. Не за то, что она сделала, а за то, что она стала живым воплощением его позорного поражения. Та ночь превратила его в марионетку вдовствующей императрицы, и каждый раз, видя Лириэль, он вспоминал момент, когда его гордость и воля рассыпались в прах перед обычным желанием. Получается, его ярость по отношению к Лириэль-главзлодейке была лишь отражением ненависти к самому себе — к той секунде, когда он проявил свою слабость?

И вот сейчас он стоит передо мной, готовый повторить этот порочный круг.

— Вы… вы ведь не просто уйдете завтра утром, — прошептала я, и мой голос дрогнул от осознания. — Вы возненавидите меня. Так же сильно, как сейчас желаете. И каждый раз, когда вы будете склонять голову перед своей «матушкой», вы будете вспоминать мои глаза. И вы не простите мне этого. Никогда.

Император замер, его рука, так и не коснувшаяся моих волос, дрогнула. Мои слова попали точно в цель, вскрывая страх, который он прятал даже от самого себя. В его глазах, где все еще тлели вертикальные зрачки, отразилось понимание того, какую цену он платит.

— Возможно, — ответил глухо, и его голос был едва слышным, сухим шелестом. — Скорее всего, так и будет. Но сейчас… сейчас мне плевать на то, что будет завтра.

Он сделал еще шаг, сокращая расстояние до опасного предела, так что я почувствовала зной монаршего тела. Его лицо было совсем близко — красивое, измученное собственной жаждой лицо человека, который осознанно шагает в пропасть.

Вот только:

— А мне нет!

Мой выкрик прозвучал подобно пощечине, заставив Императора вздрогнуть и замереть в полудюйме от моих губ. Жар, исходящий от него, был почти невыносимым, но мой собственный взгляд, прямой и ледяной, заставил его собственные глаза сузиться до предела.

— Мне не плевать! — повторила я, и на этот раз мой голос не дрогнул. — Вы готовы пожертвовать своей гордостью ради одной ночи, но вы и не подумали о том, что приносите в жертву меня. И в конечном итоге вы сделаете именно меня виновной в проявлении вашей слабости. И вы заставите меня нести груз вашей ненависти до конца моих дней, пока в итоге не поднесете мне кубок с ядом, просто чтобы перестать видеть в моем лице свое поражение!

Император тяжело дышал, его грудь вздымалась, едва не касаясь моей. В его глазах боролись два начала — первобытный хищник, подстегиваемый ядом в крови, и загнанный в угол мужчина, который только что услышал правду о своем будущем.

— Я не… — начал он, но его голос сорвался, превратившись в хриплый рокот. — Я не причиню тебе вреда.

— Вы уже его причиняете! — я резко отступила на шаг, разрывая этот удушающий контакт. — Вы стоите здесь и признаетесь, что завтра станете послушной куклой в руках женщины, которая вас использует и презирает. И вы хотите, чтобы я стала соучастницей этого превращения? Чтобы я своими руками надела на вас этот ошейник?