Книга Мастер Ночи и белая кошка, страница 79 – Дарья Нико

Магические потоки пронзали невидимыми волнами весь мир, но особыми магнитами служили именно такие земли. На них скапливалось гораздо больше магии Дня или Ночи, и их было проще собирать.

Дархад Форгаз работал цархэс: «тем, кто сковывает энергию». Особая профессия магов в Гильдиях артефакторов, способных осуществлять сбор энергии. Чем сильнее маг, чем глубже его познания и чутче его понимание, тем чище оказывалась энергия в его руках. А чистота первоначально собранной силы влияла на то, какой артефакт можно будет из нее создать.

Примеси, общая разреженность энергии, неаккуратность самого процесса сбора и многое другое — все это делало энергию хуже. И артефакты получались менее качественными, слабыми, дешевыми. Чистота и плотность, в противоположность, позволяли создавать самые лучшие и дорогие артефакты.

Гильдии выручали деньги на обеих категориях. Дешевый товар, конечно же, пользовался спросом у обычных людей, дорогой уходил аристократам и богатеям. Торговля Гильдий, сколь особенной она бы ни была, сохраняла главные параметры любой торговли в мире — на спрос выдвигалось предложение.

Эрфарин ступила к глухой черной стене, высвобождая свою ауру. И энергия Дня сразу же высветила черты этого места на пятьдесят райтов вокруг. Девушка почувствовала себя фонарем. Впрочем, некую подобную роль она и должна исполнять.

Она извлекла нефритовые иглы из артефакта хранения. Самые тонкие из них послужили, как служат швеям булавки. Эрфарин наметила основные места. Здесь наметила контур земли, здесь — низкорослые кусты и траву, здесь — деревья и даже пару кочек и небольшой склон.

Поместье должно вспомнить, что такое свет и как быть в этом свете. Что он высвечивает, что он показывает, что он делает видимым.

Эрфарин убрала ауру, тьма снова надвинулась на то место, откуда ее только что согнала девушка своей силой. Но пометки, сделанные иглами, остались и ярко горели во мраке.

Она приготовила другие иглы — крупные, толстые и прочные. И те, подчиняясь ее мыслям и воле, принялись вышивать контуры, словно нить — заранее нарисованный углем рисунок на тканевом холсте.

Работа с непривычки шла непросто. Эрфарин работала с самыми разными заготовками артефактов, но никогда с живой магической землей. Поэтому приходилось подстраиваться сразу. Требовался немного иной ритм действий и большая концентрация.

Уже через пару часов девушка ощутила себя вымотанной. И единственное, что радовало, — необходимые очертания действительно проявились. Темнота на нескольких райтах земли отступила, отогнанная упорной силой Дня. И теперь там была не она, а всего лишь ночной мрак. Две очень большие разницы.

Как между абсолютно глухой, закрытой со всех сторон комнатой без единого лучика света и обычной чернотой, что наступает со всех сторон, стоит солнцу скрыться. В последнем все равно оставались тонкие лучики, искорки света. Так же, как в разгаре дня оставались тени, напоминавшие об истинной темноте ночи.

Эрфарин, немного передохнув, продолжила работу. Иглы замелькали увереннее, стежки стали получаться ровнее. Она привыкла к тем усилиям, которые требовалось прикладывать каждый раз, и вошла в особый ритм, перестав обращать внимание на время. О нем напомнило само тело. Девушка поняла, что работала слишком долго, и так как почти не меняла своего положения, то все затекло.