Книга Графиня Оболенская. Без права подписи, страница 71 – Айлин Лин

Он не возразил и двинулся обратно к кровати, шатаясь и делая паузы. Я плотно закрыла за ним дверь. Снова сходила в трактир, взяла мясной пирог и кувшинчик с рассолом. Расставив покупки на столе адвоката, бросила ещё один взгляд на храпящего старика и, осуждающе покачав головой, отправилась дальше по своим делам.

Никифор у будки задремал, уронив голову на грудь. Болотная улица в обеденный час была почти пуста, среди немногочисленных прохожих ветер играл в футбол со скомканным газетным листом.

* * *

— Добрый день, Борис Елизарович, — поприветствовала я, входя в прихожую.

— А, Сашенька, — произнёс он, отступая, чтобы пропустить меня. — Заходи.

Мы прошли в кабинет. На этот раз стол был почти пуст, только чернильница да стопка чистой бумаги у края. Я вынула из сумки свои листы и аккуратно разложила их перед ним.

Звонарёв наклонился вперёд, привычным движением поправил очки на переносице. Сначала взгляд его скользил профессионально быстро: общий план, разрез, подписи, привязки. Лицо оставалось почти неподвижным, лишь у левого уголка рта обозначилась складка сосредоточения.

Потом он дошёл до узла перекрытия над перевязочной.

Замер. Насупился, пошевелил беззвучно губами. Брови сдвинулись, и между ними проступили две неглубокие продольные морщины. Старый инженер, закинув очки на лоб, подался ближе к листу, настолько, что седая прядь коснулась бумаги, и медленно, едва не касаясь кончиком носа листа, провёл пальцем по линиям, проверяя, не померещилось ли ему.

Нижняя губа мужчины едва заметно оттопырилась. Он не спеша перечитал пояснение на полях, потом вернулся к самому узлу, снова к записке, снова к узлу.

— Это что? — пробормотал наконец, ткнув пальцем в пояснительную запись.

— Армированный кхм, то есть железоцемент, — быстро поправилась я. — Металл в нижней зоне балки, бетон поверху. Над перевязочной кровля должна быть несгораемой.

Старый инженер медленно выпрямился, сорвал очки, небрежно бросил на стол, потёр переносицу, после чего поднял глаза и несколько секунд смотрел на меня прищурившись, разглядывая уже не чертёж, а меня саму, и явно пытаясь понять, откуда у молодой девицы взялась такая, черт побери, мысль⁈

В его глазах читалась смесь эмоций — недоверия и досады. Первое понятно отчего, а второе, скорее всего потому, что он почуял нечто сенсационное и теперь не мог так просто от этой идеи отмахнуться.

— Где ты это взяла? — спросил тише.

— Бетон работает на сжатие, металл на растяжение. Слабость одного закрывает слабость другого.

— Это идея Монье, но она выглядит иначе… — снова нацепив очки, Борис Елизарович опять взял в руки мой чертёж, поводил пальцем по линиям, что-то беззвучно считая. На этот раз уголки губ едва дрогнули — не в улыбке, нет, а в невольном признании, что решение совсем не глупое.

— Хозяйственный ход со двора, — глухо пробубнил он. — Это правильно. Прачечная на отшибе… Хм-м. Хм-м…

Перевёл взгляд на план, задержался на внутренних переходах, кивнул самому себе, потом покосился на меня, будто прикидывая: сама ли додумалась, или подсказал кто?

— Про отхожие места тоже сама?

— Сама.

Хмыкнул, и на этот раз в лице его проступило уже не сомнение, а сдержанное уважение.

— Мне нужно время, — произнёс он после очередной паузы. — Хочу изучить твою задумку как следует. Жди меня завтра у себя. К обеду буду.