Книга Нестандартное обучение, страница 72 – Татьяна Берест

Дыхание становится рваным.

Горячим.

Слишком близко.

Он отрывается резко, будто с усилием.

Но не отпускает.

Лоб почти касается моего, дыхание всё ещё тяжёлое, горячее.

Пальцы на талии медленно сжимаются ещё раз, будто проверяя, здесь ли я.

Взгляд поднимается — тёмный, собранный.

И тихо, прямо в губы:

— Не здесь, — тихо, почти на выдохе.

Мы выходим через служебную дверь.

Тусклый коридор, запах парфюма и табака. У выхода стоит тот мужчина. Широкий, тяжёлый, как бетонная плита. Короткая стрижка, грубая челюсть. Ладонь держит девушку за плечо.

Она рядом с ним почти прозрачная. Платье сбилось, волосы липнут к мокрым щекам. Слёзы текут тихо, без всхлипов. Она идёт, потому что её ведут.

Он открывает дверь и выводит её наружу.

Я на секунду задерживаюсь.

— Дим…

Он уже идёт к машине.

— Мы её так и оставим?

Дмитрий даже не останавливается. Взгляд скользит по мужчине, по девушке, по тёмному двору.

— Её купил наш.

Я поворачиваюсь к нему.

— Это Хорошо...

Он открывает машину, бросает коротко:

— Тот, кто «купил» тебя, уже едет в фургоне группы.

До меня доходит.

— Это тоже.

— Да.

Он садится за руль.

— Он работал давно. Через него шёл поток. Сегодня поток закончился.

Я смотрю в окно.

Девушка и тот мужчина уже у другой машины.

— Минус один, — спокойно говорит Дмитрий. — Минус десятки сломанных жизней.

Двигатель заводится, мы выезжаем со двора.

— Это и было задание?

— Часть.

Он ведёт машину ровно, взгляд на дороге.

— Мы были подмогой. Основная группа заходила давно и продолжает. Чем больше людей внутри — тем меньше шансов, что кто-то уйдёт.

Я киваю.

Город живёт обычной жизнью. Свет витрин, люди на переходах, шум машин.

Мы сворачиваем на большую парковку за кварталом.

Там стоит тёмный автобус без опознавательных знаков.

Вокруг него несколько машин.

Люди в куртках, с планшетами, с наушниками на шее. Кто-то курит у борта, кто-то говорит по гарнитуре.

Дверь автобуса открыта, внутри светятся мониторы.

Мы подходим.

Костян уже снимает наушники и поворачивается к нам.

— Ну что?

Я снимаю гарнитуру, кладу её на стол с аппаратурой.

— Запись чистая.

Он быстро проверяет кабель, щёлкает по экрану.

— Принял.

На мониторах бегут дорожки звука, кто-то сзади прокручивает запись.

— Разберём ночью, — бросает Костян.

Потом смотрит на нас.

— Я остаюсь. Работы много. К утру буду.

Дмитрий уже разворачивается.

Костян усмехается:

— А вы?

Дмитрий смотрит на него спокойно.

— Мы тоже.

Мы выходим молча.

Костян уже отворачивается к мониторам, в комнате снова остаётся только работа, цифры, голоса.

А за дверью — ночь. Холоднее. Чище.

Диман идёт рядом, не спеша, но так, что я всё равно держусь в его ритме. Не отстаю.

Машина встречает тишиной.

Он открывает дверь, ждёт, пока сяду, обходит и садится за руль.

Несколько секунд ничего не говорит.

Заводит.

Руки ложатся на руль, взгляд вперёд — и только потом, чуть повернув голову ко мне, тихо:

— Ко мне поедешь… или ещё подумаешь?

У меня внутри теплеет сразу.

Без лишних мыслей.

Без сомнений.

— Да.

Дима чуть поворачивает голову, взгляд цепляет меня коротко, жёстко, и голос становится ниже:

— Тогда запоминай… обратной дороги нет.

И спокойно добавляет:

— Всё, что дальше — уже моё.