Книга Диагноз «Неверный», страница 31 – Лина Мак

— Вот ты даёшь! — Я не сдержалась и начала хохотать с Любой, представляя выражение лица мужчины, который привык получать в этой жизни всё, а тут на его пути появилась наша Люба. — И тебе его не жаль?

— Нет. Хороший секс ещё не повод становиться на побегушках у мужика. Тем более, то, что у нас было, по всей вероятности, оценила только я. Ветров же поступил как обычно. Потрахался — заплатил. — Люба кривится, а я не могу не согласиться с ней.

— Ну, тут тяжело не согласиться. Мудак он, конечно, редкостный. Но хорош, зараза. Ладно, а ты Аллку давно видела? — решаю спросить у Любы, так как давно не созванивалась с нашей цветочной феей.

— Должна была зайти сегодня, но что-то нет до сих пор, — спокойно отвечает Люба.

— Девочки! — Дверь в каморку Любы резко открывается, и в неё залетает перепуганная, бледная и дёрганая Алла. — Дикоев вернулся в город, — шепчет побелевшими губами Алла.

Вся лёгкость общения с Любой и веселье исчезают, будто и не было ничего. Я и забыла, что в жизни нашей Аллочки был треш пострашнее, чем измена мудака-мужа.

— Как вернулся? — рычу я. — Где он?

— Был в моём цветочном магазине, — выдыхает Алла, начиная сползать по стене.

— Эй-эй! — Мы бросаемся к ней.

Поднимаем и усаживаем в кресло, где только что я сидела. Осматриваю её, проверяю пульс, а у самой в голове уже зреет план казни, со всеми вытекающими обстоятельствами. То, что пережила Алла после расставания с Дикоевым больше пятнадцати лет назад, не забывается. Мы тогда её еле вернули. А потеря ребёнка чуть не убила её. В прямом смысле. Я тогда была молодая, зелёная и только пошла учиться, и эта история с Аллой стала для меня в какой-то степени судьбоносной. Я тогда и выбрала гинекологию, потому что решила, что обязана помогать таким женщинам. Хотя какая ирония! Себе помочь не смогла.

А вот Дикоев, сволочь последняя, даже не удосужился объяснить, за что он так поступил с нашей Аллой. Да и она толком не рассказала, что тогда произошло на самом деле. Судя по её нынешнему состоянию, было что-то такое, что до сих пор срабатывает триггером для неё.

— Прекрати так нервничать! — шиплю на Аллу, похлопывая её по щекам. — Я бы этому уроду все ноги переломала. Тварь! И посмел ещё вернуться. После всего, что натворил!

— Лара, — осекает меня Люба. — Пей, Алла, и успокаивайся. Ничего страшного не произошло. Может, он тебя не узнал, — делает предположение она, но когда мы замечаем, как у Аллы начинают катиться слёзы, тяжело вздыхаем: — Значит, узнал.

— Алла, только не вздумай снова возвращаться к тем воспоминаниям, поняла? — рявкаю на Аллу.

— Аллочка, дорогая наша. Тебе нужен перерыв. Отдых. Отпуск. Называй как хочешь. Я вон нашла девочку себе в помощь и, ты знаешь, так рада. Нужно было раньше этим пользоваться, а не только по необходимости приглашать, — начинает бормотать Люба, нервно потирая лоб.

— Какой отпуск? — шепчет Алла. — Это мой магазин. Моё детище. А мои теплицы? Мои цветочки? Им тоже в отпуск прикажешь сходить?

— Ой, девки, вот это у нас новый год начался, — тяжело вздыхает Люба. — Хорошо хоть Ларку пронесло. Она вон на морях отдохнула. Дочь-красавица растёт. Замуж тебя осталось выдать, и всё.

— Не берут меня замуж. Да и нечего там делать, девочки, — хмыкаю я зло и замолкаю.

Пускай мои девочки думают, что хоть у меня всё спокойно. У них здесь похуже будет. Я со своими мелочными переживаниями и рядом не стояла. Само наладится. Надеюсь.