Книга Любовник, страница 89 – Кристина Лин

Сил нет терпеть. Трусики с нее срываю, кажется, даже ткань треснула, но мне пофиг уже. На стол ее усаживаю, ножки раздвигаю. Медлить больше нет сил, меня ведет и немного шатает, перед глазами плывет. Штаны стягиваю, член каменный на свободу рвется.

Вот сейчас бы зацеловать ее всю, облизать самые сладкие местечки. Но я не могу терпеть. Мне бы только первый голод утолить, а потом помучаю ее немножко, до сладкого «Еще!» и «Не могу больше!»

Вхожу быстро, сразу на всю длину. Изо рта стон хриплый срывается, когда она сжимает мышцами плоть. Хорошо, твою мать! До темных пятен перед глазами. Гребаный фейерверк! А мы еще толком не начинали.

От первого толчка она сладко стонет, а дальше мы оба срываемся и летим в пропасть, а потом в рай. Двигаюсь быстро, не в силах остановиться. Сам не соображаю, сколько эта сладкая мука продолжается. Мне слишком хорошо, чтобы мыслить.

— Блять, конфета, — шепчу на грани оргазма, — какая ты сладкая.

Она что-то говорит, но я не врубаюсь в смысл слов. Мне, пиздец, как одуренно. Балансирую на грани, хочу ее оргазм прочувствовать. Так нужно, и так мне нравится больше. Когда она со стоном кончает, я почти сознание теряю и спускаю в нее, дурея от вкуса нашего общего экстаза.

Тяжело дышим, медленно приходя в себя. Ее глазки горят, а дыхание сбилось. На висках капельки пота, а мышцы влагалища все еще сжимают мой член. Вот такую Лару я обожаю. Когда без маски и притворства, и когда не пытается быть сильной. Пусть лучше будет слабой, домашней, разморенной, какой угодно — но моей!

С трудом от нее отлипаю, в порядок себя привожу и ей помогаю. Иду в ванную, возвращаюсь с влажным полотенцем в руках и бережно стираю с нее следы нашей страсти. Она надевает трусики, одергивает юбку, снова становясь похожей на начальницу финансового отдела. И так мне тоже нравится. Есть что-то волнительное в ее манере вести себя и разговаривать со мной.

— Нам нужно расстаться, — говорит она внезапно.

Шутит моя конфета. Точно, шутит. Хотя шуточка не похожая на ее стиль.

— Зачем? — недоумеваю. — Тебе плохо со мной?

— Мужу предложили работу в другом городе, мы уезжаем.

Звучит, как приговор, осталось реквием пропеть.

Какой-то мужик, то есть, муж забирает мою феечку. Прибить бы гада! Но мне на это никто права не давал.

В глаза ей заглядываю, в надежде увидеть подтверждение того, что эти слова — тупая шутка. Но по невозмутимому взгляду понимаю, что это не шутка. Наоборот, это я полный идиот. Надо же, придумал себе, что она только моя.

— И что? — спрашиваю ледяным тоном. — Вот так и свалишь?

Она замирает, кажется, даже дыхание затаила. Взгляд в сторону отводит, к окну подходит. Теперь мне видно ее спину и любимую попку, обтянутую тканью юбки. Моя славная девочка. Такая складная, вкусная и… не моя.

Отчаяние расползается под кожей, больно вспарывая душу. Это невыносимо — знать, что она так близко, когда она так далеко. И неужели ничего не екает в душе от перспективы расставания? Я думал, что значу для нее больше, чем просто хороший секс.

— Мы, ведь, оба знали, что наша связь не навсегда, — говорит она, вглядываясь в панораму шумного города за окном.

Она права, знали. Я и сам так думал с первой нашей встречи. Но тогда так мало ее знал. Я и сейчас мало ее знаю. Но точно знаю, что не хочу ее терять.