Книга Яд Империи, страница 95 – Надежда Салтанова

Наследник пошевелил пальцами, подняв взгляд на мать. Василисса медленно выдохнула, с виноватой улыбкой отпустила руку сына.

Роман встал:

— Позвольте мне пойти в сад, матушка-императрица.

События последней ночи потрясли его, он поначалу сидел присмиревшим, пытаясь справиться с мыслью, что кто-то ненавидит его настолько сильно, что хочет отравить. Его, которого все любят и балуют. Кто-то из тех, кто его окружает, кому все доверяют. Обычно он выпрашивал сладости да поход на ипподром, к лошадям. Однако на сладости он теперь сам смотреть не мог, а про ипподром все же заикнулся было утром за завтраком. Но, лишь глянув на застывшие лица родителей, повесил голову и больше ни о чем просить не смел. Позже, заметив, что взволнованная мать старается выполнить любой его каприз, он немного успокоился, стал требовать то принести ему клетку с птицами, то проводить в зверинец.

Вот и сейчас императрица, будто забыв про Нину, велела Капитолине распорядиться, чтобы в саду все подготовили к их выходу.

Опять поднялась суета, забегали слуги, кинулись нести скамьи и стулья. Капитолина подсела к своей госпоже поближе, тихо ей рассказывала что-то, теребя и сминая край шелковой накидки.

Роман, мягко направленный рукой матери, подошел к Нине. Замявшись, поблагодарил за то, что вовремя она Василия вернула тогда, что успели у него отраву забрать.

— А ты и правда того отравленного мальчика видела? – Глаза Романа впились ей в лицо, он побледнел и присел на стул, услужливо поданный бесшумным слугой.

Нина вздохнула:

— Видела.

— Страшно было? Ему… было больно умирать?

Она едва сдержала слезы. Протянула руку, погладила паренька по кудрявой макушке.

— Умирать любому нелегко. Хоть ты простой кузнец, хоть патрикий. Важно не то, как умираем, а то, как живем да как люди нас вспоминают. Поэтому и Господь нас судит да ждет в своем царстве. Это правильно, что ты о других людях переживаешь. Значит, добро у тебя в сердце, хорошим императором будешь.

— А если меня отравят?

— Не отравят. Великий паракимомен найдет виноватого и накажет. А ты вырастешь таким же красивым, как твоя мать, и таким же мудрым, как твой отец. И будешь править империей. И все ромеи будут тебя любить.

— Как же, любить. А потом опять отравить решат. Или глаза выколют и сошлют в монастырь. А то и просто убьют.

Нина, тоже знакомая с историями, как императорский венец из рук в руки переходил, вздохнула:

— По одному яблоку обо всей яблоне не суди. Ты загляни в душу тех, кто вокруг тебя. Душа человека, она ведь как чеканная ваза с камнями драгоценными. Если присмотреться, то можно и доброту найти, и нежность, и любовь, и дружбу.

— А ежели там только злоба и зависть?

— Ну, ночные вазы тоже есть, куда же без них. Но если в душу смотреть, то можно отличить, что поближе поставить, а что в сточную канаву спустить.

Роман фыркнул, прикрыл рот рукой, бросив украдкой взгляд на мать. Видать, нечасто во дворце разговоры про ночные вазы услышать можно. Посерьезнел опять.

— Отравителя казнят?

— Казнят, конечно. Покушение на василевса и наследника не простят.

— А ты можешь дать мне такое снадобье, чтобы от любого яда спасало? Ты же аптекарша.

— Ядов много, и редко от какого можно спастись. Поискать бы в книгах старых – авось найдется что-то. Если император разрешит мне в библиотеку приходить, то я поищу средство.