Книга Яд Империи, страница 86 – Надежда Салтанова

Сам Стефан никуда не отлучался, но не видел, кто мог подложить отраву. Слезы катились по пухлым щекам несчастного.

В комнату вбежал декарх, с ним пятеро воинов. Василий отдал распоряжение немедленно разбудить всех кувикулариев при опочивальне наследника и проводить их в тюрьму при Халке^[59].

Быстро записав просьбу к этериарху^[60] на пергаменте, Василий отправил одного охранника к начальнику дворцовой стражи, велев разбудить его именем императора. Причитающего Стефана после короткой беседы его с великим паракимоменом тоже отвели в темницу.

Ларец с лукумадесом Василий унес в свой кабинет и запер в сундуке. Он не доверял уже никому. В голове вертелось – он был последним, кто держал в руках ларец, кто принес его Роману в спальню. Если не найдут отравителя, вся вина падет на великого паракимомена и наставника наследника.

Василий проводил мальчика вместе с Ниной в гинекей, послал евнухов разбудить почтенную зосту Капитолину и передал Романа ей с рук на руки, велев проводить к матери. Кратко рассказал о случившемся. Едва державшуюся на ногах от усталости и потрясений аптекаршу Василий тоже попросил приютить в гинекее и никуда не выпускать.

В первом же зале на женской половине дворца Нина, едва присев на скамью с подушками, провалилась в сон. Ни суета вокруг наследника, ни беготня слуг не смогли ее разбудить. Капитолина распорядилась, чтобы отгородили ширмой угол, принесли подушек и покрывало. Двоих евнухов оставила приглядывать, велела, чтобы привели к ней сразу, как проснется.

В императорские покои Василий отправился немедленно, как только убедился, что наследник в безопасности. Послал слугу за дополнительным корпусом манглавитов, велев расставить стражу на каждом углу по всему гинекею. Четверых воинов взял с собой.

Василевс ромейский Константин Багрянородный готовился ко сну, когда за дверями послышался шум, бряцание оружия, голоса слуг. Никто не смел войти, боясь потревожить императора. Свечи в высоких, украшенных драгоценными камнями подсвечниках были уже погашены. Оставался лишь один подсвечник со свечами, что сиял золотым витьем на небольшом столе, инкрустированном резной слоновой костью, да паникадило над входом в опочивальню отбрасывало танцующие блики. В глубине комнаты стоял высокий поставец^[61], украшенный богатой резьбой. Здесь хранились те дары, что не были отправлены в казну. То, что император пожелал оставить в своей опочивальне. Была здесь сияющая аметистами золотая чаша, небольшой, но изящный кинжал – арабский посол подарил, снял со своего пояса в знак личного уважения. Стояли там и несколько искусно сделанных серебряных и золотых сосудов для благовоний и ароматных масел. Пара сияющих драгоценными камнями каламарей. Немало было книг в богатых золотых окладах, но еще больше в простых кожаных переплетах. Там же стоял резной ларец.

В дверь тихо постучали.

Константин со вздохом набросил на плечи шелковый сагион поверх тонкой туники. Тяжелый плотный шелк, расшитый золотыми нитями и украшенный по подолу широкой полосой жемчуга, опустился на плечи, напоминая о тяготах и обязанностях титула.

Василевс подошел к двери и толкнул створки. Кувикуларии, стоящие за дверью наготове, схватились за бронзовые кольца, распахивая двери для великого императора.