Книга Яд Империи, страница 52 – Надежда Салтанова

Нина покачала головой, опять удивляясь тому, что Феодору даже про дворец известно да про шпионов Василия.

— Только зайди к Гликерии сперва, поешь да отдохни. Выглядишь уж больно уставшей.

— Спасибо тебе, почтенный. – Нина послушно поднялась и, поблагодарив Феодора за помощь, зашла в пекарню.

Гликерия суетилась, обслуживая покупателей. Нина ополоснула руки, присела на лавку рядом с невысоким столиком. Молодой пухлый помощник, повинуясь знаку Гликерии, принес Нине ломоть хлеба, плошку со свежими крупно нарезанными овощами, щедро политыми маслом, чашу с разведенным горячей водой вином. Нина не привыкла есть в середине дня, но от всех переживаний и хождений за сегодняшний день проголодалась.

Гликерия вскоре подсела к ней, улыбаясь.

— Да ты, подруга, как из дальнего похода. Никогда не видела, чтобы так быстро с едой расправлялась.

— Спасибо тебе, Гликерия. Что-то я и правда оголодала. Да и хлеб твой невозможно не съесть. Вкусно-то как.

— Ешь, тебе надо раздобреть хоть немного. А то замуж тебя так и не выдадим.

— Да я замуж не собираюсь. Ты лучше расскажи, говорила ли с Феодором о своем друге сердечном? – Нина перешла на шепот.

— Ой, боюсь я. Вдруг откажет.

— Да с чего ему отказывать-то?

— А скажет, что сикофант – занятие непочтенное.

— Погоди-ка, – заволновалась Нина. – Так это сикофант?

Гликерия покраснела, прикрыла руками лицо, кивнула.

— Не дело это, Гликерия! Конечно, Феодор откажет!

— Да с чего ты взяла?! Он человек хороший, образованный. Сикофантом тоже быть нелегко, знаешь ли.

— Да ведь он женат! Ты сама-то подумай! У него детишек двое!

— Врешь ты все! Нет у него ни жены, ни детей! Он сказал, что холост, что только меня и ждал… – На глазах у Гликерии показались слезы. – Ты же мне как сестра, а туда же, как услышала про сикофанта, так все грехи ему приписала.

— Гликерия, одумайся, – начала увещевать ее Нина.

— Я думала, ты мне поможешь, а ты вон как, – вдруг спокойно сказала Гликерия. – Уходи! Я с ним уеду и обвенчаюсь тайно, а тебя не позову вовсе.

— Гликерия, как ты с ним обвенчаешься, он женат!

— Врешь ты все, счастья моего не хочешь. Уходи!

Нина, устав от оскорблений, которые на нее сегодня сыпались, встала. Положила на стол монеты.

— Вот спасибо тебе, хозяюшка, и за угощение, и за слова добрые. Дай тебе Бог счастья, за женатого-то замуж выйти.

— А тебя, худую такую, вообще никто не возьмет! – вслед ей съязвила Гликерия.

— Зато ежели возьмет, так я хоть в дверях храма не застряну! – не осталась в долгу Нина.

— Ага, да только тощая-то корова еще не газель!

Нина в ярости выскочила из пекарни, заспешила по Мезе к дворцу. Слезы катились по лицу. Сперва Аглая, теперь вот Гликерия. И это самая близкая подруга, с кем она дружна с детства, и в счастье, и в горести были вместе! И что она нашла в сикофанте? Нина ни красы, ни ума особого в нем не видела. Вот уж точно, при засухе и град хорош, сердито подумала она про Гликерию.

В таком состоянии Нина до дворца добралась быстро, сама не заметила, как оказалась перед воротами, что близко к храму. Пройдя вдоль высокой стены, она нашла небольшой вход под одной из башен, обрамленный кипарисами. Обратилась к охранникам, спросила все, как Феодор велел. Ее пропустили, сказали подождать во дворе.

Нина огляделась. Хозяйственный двор был не такой чистый, как у ворот, откуда ее в гинекей проводили. Мрамора тут не видать, дома, правда, каменные, высокие, но простые. К строениям с широким входом вели протоптанные колеи, похоже, от телег, что доставляли продукты. Пахло тут рыбой, знать, недавно привозили, вон даже влажные пятна на дороге еще не подсохли. К рыбному аромату примешивался запах гнилых отбросов из больших бочек в углу. А что поделать – у всякого дворца и хозяйственный двор есть, и бочки с помоями.