Книга Яд Империи, страница 50 – Надежда Салтанова

Аглая уткнулась лицом в колени, зарыдала.

Ребенок, что хныкал, когда Нина стучалась в лачугу, услышав мать, зашелся слабеньким плачем. Аптекарша метнулась к тюфякам, взяла ребенка – худого мальчика лет двух – на руки. Он был слаб и горячий весь.

Нина размотала тряпку, которой малыш был закутан, огляделась. Увидев кадушку с водой у печки, смочила в ней лежащую рядом тряпицу, обтерла малыша, невзирая на усилившийся плач. Неловко, одной рукой застелила жидкий соломенный матрасик, положила на него малыша. Достала свой отвар и мерную чашу, налила немного, заставила выпить. Малыш, видать, от жажды мучился – проглотил горьковатый отвар и не поморщился. Похныкал, потом прикрыл глаза, повернулся на бок и тяжело засопел, засыпая.

Тем временем Аглая затихла, лишь сидела, согнувшись и раскачиваясь.

Нина подошла к ней, плеснула отвара в стоявшую на столе треснутую чашу, капнула туда опиумной настойки. Наклонилась к хозяйке дома:

— Ты не в тяжести, Аглая? Последние регулы когда были?

Аглая прошептала:

— Седмицу назад только.

Нина подняла ей голову, влила в рот едва не насильно содержимое чаши.

Женщина закашлялась, слезы опять покатились по лицу. Аптекарша отвела ее к скамье с тюфяком, уложила.

Аглая, успокоившись немного, сказала:

— Народ болтает, что аптекари людей травят. Прости меня. Я не в себе. И мне нечем тебе заплатить. Ты, главное, уйди, пока муж не вернулся. А то и тебя поколотит, и меня опять. Он тоже по сыну горюет, все кричит, что аптекари виноваты.

— Мало ли на базаре глупостей болтают. Баламутят реку, чтобы рыбку в мутной воде половить. Да и не это сейчас важно. У тебя малыш болен. И ты нездорова. Я к тебе так далеко не нахожусь, ты скажи, есть у тебя подруга или соседка, что помочь может? Я к ней схожу, поговорю. А завтра пришлю трав, чтобы ты сама заваривала да его отпаивала. Ему пить надо много. Я пока вот кувшин с отваром оставлю, его понемногу можно давать, в горячей воде разведи пополам, остуди и давай пить. И сама тот же отвар пей – он поможет с болью справиться. Слышишь меня, Аглая?

Аглая слабо покивала.

— Муж тебя куда бил? Мне бы тебя раздеть да осмотреть.

— Не надо. Он меня по лицу ударил вчера, когда я на него накинулась, за дочку-то… А я упала да о скамью и стукнулась головой опять же. Он ушел, я вроде ничего, поднялась, а потом все кругом пошло, да стравило меня. И вот никак не оклемаюсь. Похожу и опять с нутром прощаюсь.

Она схватила Нину слабой рукой за пальцы и заговорила с отчаянием:

— Вот как так жить можно, скажи? Сына убили, дочку в лупанарий продали, младшенький болеет. Муж меня ударил, когда я дочь с ним не отпускала, да не возвращается теперь. И как я одна-то с мальцом? Вот что дальше, как жить-то?

— Нет у меня для тебя ни совета, ни спасения. Один Бог только знает, зачем нам испытания посылаются. А я тебе так скажу, тяжело – проси помощи у соседей и друзей, но и сама выкарабкивайся. Сына не вернуть, так второго не упусти. И если муж опять буянить начнет, бери малыша да иди к монастырю Липса. Спроси мать Иоанну, скажи, что от Нины-аптекарши. У нее при монастыре есть приют для женщин, там и работу тебе найдут, и кров, и с малышом помогут. А на мужа подай жалобу эпарху. За тебя никто это не сделает, все сама. Так к кому мне сходить сейчас, чтобы за тобой да за сыном приглядели?