Книга Яд Империи, страница 39 – Надежда Салтанова

Нина говорила неспешно и размеренно, звук ее голоса становился все тише, убаюкивая.

Наследник успокоился, плечи его опустились.

— А от мора тоже есть отвары? Я про Юстинианов мор читал. – Он глянул мельком на Василия.

— От мора не знаю я лечения, – развела руками Нина. – В книгах написано, чтобы мор остановить, за чистотой тела и рук следить надобно да заболевших подальше от здоровых людей селить. Травами окуривать комнаты, мыть все в перекисшем вине. А в остальном воля Божья. Может, дворцовые лекари знают, как от мора лечить, а я нет.

— Не-е, они тоже не знают, – протянул наследник задумчиво.

— На все Божья воля, Роман. Лекари да аптекари делают, что умеют, но, если Господь захочет наказать нас за грехи, ничто не спасет наши души, кроме молитвы и безгрешной жизни, – вмешался Василий.

Императрица, нервно звякнув браслетами, произнесла:

— Роман, подойди ко мне.

Она что-то тихо говорила ему, гладила по волосам, улыбалась. Он хмурился, потом тоже улыбнулся, кивнул. Зашептал ей что-то на ухо, поглядывая неприязненно на Василия.

Елена велела Нине подать ей пару мешочков с ароматными сборами для сна, вложила их в руку сына. Он понюхал, чихнул, с подозрением глянул на Нину, потом поклонился матери. Та ему улыбнулась, что-то сказала совсем тихо. Обратив взгляд на паракимомена, императрица произнесла:

— Василий, проводи наследника в его покои. Да вели принести рогаликов ему сдобных.

— Великая госпожа, твой сын злоупотребляет сладостями, то грех чревоугодия. Но я сделаю, как ты сказала, – покорно ответил Василий.

Роман и его наставник, поклонившись василиссе и не глянув на остальных, вышли из шатра и направились к сводчатым переходам.

— Что скажешь? – Елена повернулась к аптекарше.

— Красивый мальчик. Любви ему не хватает. И свободы. Мал еще, а забот уже вон сколько. Потому и норов у него необузданный. Но это пройдет, нет у него никаких признаков безумия. Опять же, единственный наследник, избалован, наверное, – задумчиво произнесла Нина.

Спохватившись и вспомнив, с кем и о ком говорит, она опять закрыла рот рукой, повернулась к василиссе, склонилась низко.

— Прости меня, прости дерзкие речи, – повинилась Нина.

Но императрица лишь устало махнула рукой.

— Думаешь, исправится норов у Романа? Ему империей управлять, отец его учит всем наукам и церемониям. И жалуется, что неусидчив наследник да не прилежен.

— Не видно мне у твоего сына никаких примет болезни душевной. Ты прости мне слова мои, а все же власть и богатство детям часто норов портят. Избалован он был почетом да вниманием, вот и ведет себя необузданно. Не знаю, чем помочь ему. Во дворце ничего не изменить, к нему так и будут как к соправителю относиться, все указания выполнять. Да только слишком много в нем жизненной силы, чтобы лишь книги читать да церемонии соблюдать. Ему бы в басилинду^[39] поиграть с мальчишками да в бронзовую муху^[40]. – Нина улыбнулась, вспоминая шумные ватаги пацанят на улицах города.

— Его отец с ним только в затрикиóн^[41] играет, даже заказал янтарные фигурки у аргиропрáтов^[42]. Роман – будущий василевс, кто же осмелится с ним в басилинду играть? – вздохнула Елена.

— Твоя правда, великая, – не стала спорить аптекарша.

— Хорошо, что ты пришла, Нина. А теперь ступай позови моих патрикий. А товар свой оставь. Капитолина распорядится, чтобы тебе заплатили. И жди новых заказов. Про то, о чем мы с тобой говорили, молчи.