Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 110 – Виктория Воронина

Дориана силой оторвали от меня и увели в барак. Я же, медленно ковыляя по земле, при свете горящих факелов поплелась за своими захватчиками в господский дом, который являлся для баронета Эндервилля и меня смертельной ловушкой. Меня привели в темный холл и зажгли несколько свечей.

Я со стоном опустилась в ближайшее кресло. После многочисленных душевных потрясений и волнений у меня не осталось сил, и мое тело остро нуждалось в отдыхе, а сердце в покое. Но мои испытания только начинались. На верхней площадке лестницы послышался шум и недовольный голос Николаса проговорил:

— В чем дело, Хоуп? Какого черта ты разбудил меня, едва я заснул?

— Я сам еще не разобрался, мистер Эндервилль, - виновато ответил его помощник. – Стив сказал мне, что ваш кузен попытался бежать и побег организовала белая леди.

— Белая леди старалась устроить бегство невольнику?! – с недоверием переспросил Николас. Тут сон окончательно покинул его, он легко сбежал с лестницы, и я, вся дрожа от страха, очутилась с ним лицом к лицу.

Некоторое время мистер Эндервилль с изумлением рассматривал меня, словно решая кто перед ним – призрак или живой человек из плоти и крови. Затем он разразился громким хохотом.

— Я снова недооценил вас, Эмма! – смеясь, признался он. – Даже подумать не мог, что у вас хватит воли и решимости на такое дело как освобождение моего врага. Однако кто еще кроме вас может разыскать моего незадачливого кузена на другом конце света и прилагать свои милые женские уловки к тому, чтобы освободить его.

— Мистер Эндервилль, если у вас осталась хоть капля совести, выпустите из заточения вашего двоюродного брата - стараясь сохранять присутствие духа, сказала я ему.

— Моя дорогая мисс Линн, от такой монеты как совесть, я избавился давным-давно, на нее ничего не купишь, - философски заметил кузен Дориана.

— В таком случае я не собираюсь с вами общаться. С негодяями не стоит иметь дела, - твердо заявила я, стараясь сделать так, чтобы хотя бы моральный перевес был на моей стороне.

После этих моих слов веселая усмешка пропала с лица Николаса, и он жестко произнес, рывком притягивая меня к себе:

— Это мне решать, сколько нам общаться, Эмма! Хозяин положения – я, и вы с Дорианом зависите от моей воли.

Я не могла удержаться от стона при неожиданном резком рывке и Николас в первый раз заметил мое пострадавшее колено.

— Джеймс, приведи скорее врача! – отрывисто приказал он своему сподручному, затем подхватил меня как пушинку и отнес в гостевую спальню.

Я провела в барбадосском поместье Николаса два дня. Врач оказал мне необходимую помощь, целебная мазь хорошо подействовала на мой ушиб и боль в колене значительно уменьшилась.

Николаса все это время я не видела, какие-то преступные дела требовали его внимания, и круг моего общения ограничивался слугами – людьми крайне немногословными и запуганными. Обстановка господского дома в стиле ампир была роскошной и поражала богатством своего убранства. Большие персидские ковры, мебель, инкрустированная слоновой костью, а также дорогие хрустальные люстры создавали атмосферу комфорта и всеобъемлющего уюта. Николас был заядлым коллекционером качественного холодного оружия, и его кабинет был заполнен хорошо отточенными клинками, саблями и старинными шпагами, стоивших целое состояние. Прекрасные, со вкусом подобранные живописные картины украшали стены бального зала и анфилады комнат. Но мне, узнице, было не в радость жить в этом красивом месте, и мой взгляд с удовольствием останавливался только на букетах ярких тропических цветов. Над изысканными фарфоровыми вазами возвышались нежные, похожие на орхидеи цветы альпинии прекрасной, белые и розовые звездочки бегоний, причудливые ярко-алые подвески хеликонии. Искусные руки рабынь составили также красивые сочетания гибискусов, орхидей, плюмерии. И особенно незабываемое впечатление на меня произвели цветущие баугинии с цветами-бабочками.