Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 106 – Виктория Воронина

После вечернего чая Джон, с сочувствием посмотрев на мое черное траурное платье, пригласил меня в свой кабинет, чтобы в тишине расспросить о моих делах и душевном состоянии. Как всегда, он опекал меня и желал оказать посильную помощь. Я стала рассказывать ему о трагическом дне моей неудавшейся свадьбы и гибели Дориана, а когда дошла до середины, то заметила возле восточного окна небольшой живописный рисунок, изображающий город возле южного моря. Читатель, это был город из моего сна, взволновавшего меня до глубины души! Я застыла и больше не могла сказать ни слова от нового душевного потрясения.

— Милая Эмма, что-то случилось? – спросил Джон, обеспокоенный моим молчанием.

— Джон, что это за место, изображенное на картине? – еле слышно спросила я, не сводя взгляда с картины.

Кузен проследил за моим взглядом и пояснил:

— Барбадос. Несколько лет назад я был на этом острове, и он мне так понравился, что я приобрел это полотно у местного художника с его изображением на память.

— Недавно мне приснилось, что я нахожусь в этом городе, которого никогда прежде не видела и Дориан зовет меня, - растерянно прошептала я. – Джон, мне нужно непременно попасть на Барбадос. Этот сон приснился мне не просто так, и я должна выяснить в чем дело.

— Это легко устроить, - ответил мне Джон. – Через день принадлежащее мне судно «Целестина» отплывает в наши заокеанские владения, и я охотно предоставлю пассажирскую каюту в твое пользование, дорогая кузина.

Я горячо поблагодарила своего великодушного двоюродного брата и, вдохновляемая призрачной надеждой что-нибудь узнать о Дориане, начала готовиться к длительному плаванию.

Утром, пятого июня, нанятая Джоном лодка доставила меня на борт «Целестины», и я, с удовольствием подставляя лицо освежающему легкому бризу начала осматриваться, стараясь заодно приноровиться к качающемуся дну палубы. Корабельная команда заканчивала последние приготовления на судне, разворачивая паруса на корабельных мачтах, и боцман призывно заиграл на дудочке, давая знак к отплытию.

Матросы подняли якорь и укрепили его на носу корабля. С него долго капала вода, словно «Целестина» невольно проливала слезы, прощаясь с родной Англией и не желая с нею расставаться. Вдруг сильный ветер резко раздул паруса, и берег быстро отступил от «Целестины», отпуская ее. Корабли, окружавшие нас в порту, - «Святой Георгий», «Дельфин», «Морская сирена», - стали неумолимо отдаляться.

Я испытывала неутихающее волнение, страх и упоительный восторг одновременно. Читатель, в то время отправиться в путешествие по океану было гораздо опаснее, чем теперь, пароходов не еще не существовало и люди на борту находились всецело во власти морской и воздушной стихий. Однако безумная надежда отыскать след Дориана заставила меня забыть обо всех опасностях на свете, в том числе об угрозе пойти на дно океана в случае крушения шхуны. К тому же я с детства мечтала о большом путешествии на большом корабле, и то, что мое давнее желание осуществилось совершенно случайным для меня образом, способствовало желанию совершить плавание на торговом судне.

Прежде чем расположиться в своей каюте я решила навестить капитана и отдать ему дань уважения. Почтенный Гай Уилкокс явно не обрадовался перспективе взять на борт своего судна пассажирку, когда кузен представил ему меня накануне. Он, как многие моряки был суеверен, и считал, что женщина на корабле не к добру. Однако он не мог перечить хозяину судна и нехотя согласился взять меня в плавание на борту «Целестины».