Книга Под мраморным небом, страница 63 – Джон Шорс

— Скорее уж пошепчемся, – поправила меня Ладли и добавила: – Я люблю тебя, Джаханара.

— А я тебя, сестра. – Я опять обняла ее, скрывая свой страх. Кхондамир ненавидел меня, и кража станет для него хорошим поводом, чтобы избить меня до бесчувствия. Меня никогда не пороли, и я была в ужасе. – Будь осторожна, Ладли, – напутствовала я подругу. – Береги себя и будь сильной.

Мы обе заплакали. Ладли была как огонь, а я старалась быть твердой и холодной как сталь, но случалось, что и нас захлестывали чувства. Ладли была мне как сестра, и мысль о том, что я потеряю ее так скоро после смерти мамы, была для меня невыносима. Но я понимала, что терпеть эту пытку мне придется в одиночку.

Я оставила плачущую подругу в кладовой и вернулась домой. Нашла кольцо Кхондамира – такое же широкое и толстое, как он сам. Спрятала кольцо в свой тайник под кирпичом. Потом легла на служивший мне постелью застеленный одеялом ковер, пытаясь подготовить себя к тому, что меня ожидало. Чувства беспомощности и подавленности одолевали меня, лишая сна, и я пребывала в полудреме на грани между явью и сном.

На следующее утро я пыталась вести себя как обычно, но была вынуждена найти предлог и отказаться от завтрака. Вместо этого отправилась на прогулку вдали от реки. Я не хотела видеть мавзолей, ведь меня влекло именно туда. Мне хотелось поведать Исе о своих горестях, хотелось, чтобы он защитил меня, но я не могла попросить его о помощи. Это означало бы, что я из эгоистических соображений подвергну его опасности, как уже подвергла опасности Ладли.

Вторую половину дня я провела у мечети и к вечеру вернулась домой. Приближаясь к владениям Кхондамира, я увидела, что навстречу мне на красивом жеребце едет Аурангзеб. На нем были простые кожаные доспехи, к поясу был пристегнут кривой меч. Меня охватили противоречивые чувства, когда я заметила, как злорадно он ухмыляется. Вероятно, мой план сработал, и теперь мне предстояло пожинать плоды своей хитрости.

— Как дела? – поинтересовался он, произнося слова, как всегда, неестественно громким голосом.

— Прекрасно, Аурангзеб, – ответила я и в свою очередь спросила, пытаясь придать своему голосу заинтересованность: – А у тебя? Как поживают твои милые ребятишки?

Мой брат поднял глаза к небу:

— В Коране сказано: «Страсть к накоплению добра вас отвлекает от деяний должных до самой гробовой доски»^[20].

— Почему ты цитируешь...

— Только грешница... – он плюнул мне под ноги, – станет красть у своего господина.

— Красть у господина?

— Прибереги свою ложь для Кхондамира, грешница. – Из дома вырвался рев, потом раздался звон бьющегося стекла. – Он нашел кольцо.

Я изобразила возмущение:

— Ладли! Аллах свидетель, я велю ее выпороть. Я...

— Только попробуй!

Чтобы потешить самолюбие Аурангзеба, я упала на колени:

— Прошу тебя, помоги мне, Аурангзеб. Защити меня от него. Прости, прости, что оскорбила тебя. Умоляю!

Он рассмеялся и, пришпорив коня, поскакал прочь. Я повернулась в сторону Мекки и быстро попросила у Аллаха прощения за то, что совершила кражу. Потом попросила у него защиты. Я все еще молилась, когда услышала крик. Звали меня. Желая скрыть от слуг свой позор, я прямиком прошла в свою комнату. Кхондамир был там. Его трясло от гнева. В одной руке он держал кольцо, в другой кирпич. Кирпич полетел в меня. Я увернулась. Мне не было нужды притворяться испуганной: меня охватил ужас. Я ожидала, что Кхондамир разозлится, но его ярость не знала границ.