Книга Звезда Давида, страница 147 – Константин Волошин

— Да ладно тебе! Что было, то прошло и быльём поросло. Не переживай.

— Ты её любишь?

— Может быть. Но это уже ничего не значит. У нас с тобой семья, скоро будет прибавление. Вот дом построим – и заживём… А что былое вспоминать? Оно прошло уже.

Парень принялся ласкать её. Фря лежала безучастно. И всё же Егор успел заметить её возбуждение и усилил ласки. Потом юная жена нежно обнимала его и что-то шептала на ухо, а он тихо посмеивался, зная, как она краснеет и смущается. Хотел посмотреть на неё, но сумерки уже заполнили помещение. Да и Фря спохватилась, заметив:

— Корову пора доить, Егорушка. Пусти, а то темно будет!

Она ушла, бросая странные взгляды на него, а сам Егор лежал и блаженно усмехался в усы и бороду. И подумал удовлетворённо: «А что, я вполне доволен теперешней жизнью. Тихо, спокойно, и лишь работать приходится от зари до зари. Зато всё на себя, и это так здорово! Ты, Фря, молодец! Мы ещё заживём!»

Он незаметно заснул, и сны его были сумбурные, малопонятные, но какие-то радостные и приятные. Проснулся он в тишине и услышал тихое дыхание жены. От неё пахло парным молоком, коровником и вообще хозяйством, и этот запах не показался ему неприятным. Он стал родным. И в душе Егор ощутил покой.

Шестнадцатилетний Тимошка, брат жены, устало присел на венец сруба и, щурясь на солнце, прогнул усталую спину. Недалеко тюкал топором Егор в одном исподнем.

— Что, притомился малость? – спросил Егор, тоже распрямившись.

— Есть маленько, – ответил юноша. – А ты, Егор, дюже здорово выглядишь! Ишь руки и плечи какие сильные у тебя. И не устаёшь, наверное… – В голосе Тимошки звучали восхищение и зависть.

— Подрастёшь, и у тебя всё такое будет. Нарастёт, не беспокойся. А что Фря так долго торчит у матери? Или батя что удумал?

— Не, Егор, батя стал тихим. Ты его здорово проучил, спасибо тебе. Даже пить стал меньше, слава Богу! – И истово перекрестился. – Хоть мать вздохнула свободно.

— Сами винные были. Многие так ставят себя, когда слабину родных видят. Мотай на ус, парень. А я решил в город съездить. Кое-что прикупить надо. В хозяйстве многое потребно. Да и жене хочу город показать. Говорит, что ни разу не была там.

— Так и я туда не ездил, – грустно ответил Тимошка и вздохнул.

— Так езжай с нами. Через три дня выезжаем. Пустят?

— И просить не стану, – с сожалением ответил юноша. – Тятька никогда не разрешит. А маманя и того хуже. Боятся они города.

— Бояться его нечего. А коль я попрошу за тебя?

— Тогда отпустят. Они тебя уважают. Особливо маманя. Попросишь? – Глаза Тимофея заблестели радостной надеждой.

— Сегодня и схожу к вашим. Давно не бывал.

А Фря в это время никак не могла прервать затянувшуюся беседу с матерью.

— А с чего это у тебя такая физиономия светлая? – с подозрением спросила мать у дочери. – Муж что подарил интересное?

— А как же, матушка! Он мне счастье подарил! Разве этого мало? – Лицо женщины засветилось. – Мы стали так хорошо жить, матушка! Жду не дождусь, когда смогу подарить ему сына. А ждать ещё долго!

— Всему своё время, – буркнула мать. – Не бьёт?

— Что вы, матушка! Даже не ругаемся. Я его очень люблю! А в постели какой он!

— И ты такое смеешь говорить матери, негодница! Замолкни!

— Вот вы опять, – притихла Фря. – Егор так не считает, и я с ним согласна.