Книга Невероятный сезон, страница 30 – Розалин Ивз

«Да», – подумала она.

— Конечно нет.

— Тогда я задержусь ненадолго. По правде говоря, я пришел главным образом для того, чтобы остановить поток слухов, – сказал он. – Не выношу сплетни, а сегодня в отношении мисс Каллиопы Обри появились самые прискорбные предположения. Я решил, что мой визит может приуменьшить их силу.

Грация украдкой взглянула на кузину, которая больше не выглядела так, будто пытается сдержать смех.

— Почему вы решили, что ваш визит может развеять слухи? – тихо поинтересовалась Талия.

— Когда станет известно, что я навещал вас, свет, возможно, не придаст особого значения этим сплетням. Если я не стану избегать вас, то и многие из приличного общества последуют моему примеру, что бы ни говорила миссис Драммонд-Баррел.

— Значит, вам стало жаль нас? – спросила Талия.

Грация напряглась. Этот джентльмен производил прямо-таки ошеломляющее действие на ее осанку.

— Я бы предпочла, чтобы нас не опекали, но все равно спасибо.

Мистер Левесон сжал губы. Очень красивые губы. Дрожь пронзила Грацию при виде гнева, вспыхнувшего в его глазах.

— Было бы лучше, чтобы я солгал, сказал красивую правду, которая польстила вам? Меня привела сюда не жалость, а сострадание.

— Моя сестра не сделала ничего плохого, – сказала Талия.

Мистер Левесон кивнул ей, и его взгляд смягчился.

— Вам не надо уверять меня в этом. Мое доверие у вас уже есть. Но поскольку мое присутствие, по-видимому, причиняет боль вашей кузине, я откланяюсь.

Как только за ним закрылась дверь, Талия повернулась к ней.

— Грация… я понятия не имела, что ты сделала такое завоевание.

— Если под завоеванием ты подразумеваешь досадную помеху, то да. – Грация вздохнула. Она хотела быть вежливой. Она снова взяла журнал и открыла его на возмутительной статье. Мысли о письме в журнал ослабили прошлым вечером ее разочарование в мистере Левесоне… может, сработает снова.

— Грация… – начала Талия.

Непривычная неуверенность в голосе кузины привлекла внимание Грации. Она подняла взгляд.

— Думаю, я тоже должна перед тобой извиниться, – сказала Талия.

— За что? Ты не оскорбляла меня и не покровительствовала мне.

— Нет, но я была плохой кузиной и еще худшим другом. Когда ты сказала о своем письме в журнал, мне следовало что-то ответить, поздравить или подбодрить. Но моя первая мысль оказалась наполнена завистью, потому что письмо всегда считалось моим умением, талантом, который определяет меня. Я – поэт, ты – ученый, а Калли – домашнее создание. Если ты и ученый, и писатель, то что я?

— Все еще поэт, надеюсь, – ответила Грация. – У меня нет дара к стихосложению. Как бы там ни было, будь я тоже поэтом, это ничуть не умалило бы тебя. Безусловно, мы обе можем творить великие, добрые вещи для мира, ничем не преуменьшая друг друга?

Талия вскочила и бросилась через комнату обнять кузину.

— Я люблю тебя, Грация. Ты меня простишь?

— Только если ты никогда больше не станешь говорить со мной о моем завоевании.

Талия

Словами Шелли Лондон – море в бурю,

Уходят волны, открывая дно,

В песке которого сокрыты клады.

Но не боюсь я шума волн, обломков:

Мне право говорить дано с рожденья,

Пусть же услышат голос мой средь волн.

Талия Обри

Талия нашла убежище в гневе. Она уставилась в окно зеленой гостиной, хмуро глядя на мокрые от дождя улицы и прохожих с зонтиками и поднятыми воротниками пальто. По правде говоря, она злилась не на незадачливых людей или погоду, но гнев был проще других чувств, бушевавших внутри.