Книга Невероятный сезон, страница 25 – Розалин Ивз

— Все будет хорошо, Калли, – сказал Адам.

Калли не поверила ему.

Холодный ветерок откинул спутанные волосы с ее лица. Впервые с тех пор, как она приехала в Лондон, она пожалела, что вообще покинула дом.

Грация

Глубоко убежденный, что любая попытка прояснить часть естественной истории встретит благосклонный прием, я рискнул представить на рассмотрение Королевского общества несколько наблюдений относительно способов размножения Hirudo Vulgaris.

Джеймс Роулинс Джонсон, «Философские труды Королевского общества»

Примечание Грации: является ли ухаживание обязательным условием перед размножением у пиявок? Или подобные ритуалы относятся к более развитым видам?

Грация заметила, что никто в экипаже не вел себя как обычно. Калли свернулась калачиком в углу рядом с Талией, будто, если станет еще меньше, сможет исчезнуть. Талия крепко обнимала сестру и успокаивающе бормотала ей что-то. Но время от времени замолкала, и ее взгляд смягчался от каких-то мыслей. Напротив Грации, скрестив руки на груди и мрачно сжав губы, сидела мама. Даже папа не клевал носом, как это бывало после светских раутов, а хмуро смотрел на жену.

А Грация… ей было невыносимо думать, что она не смогла совладать с собой. Сначала ссора с мистером Левесоном, потом – слезы в саду.

Неужели лондонское общество так повлияло на всех?

По крайней мере, ей не придется снова разговаривать с мистером Левесоном. После скандала этим вечером, без сомнения, он будет счастлив избегать ее до конца сезона. После бегства из бального зала Грация нашла каменную скамью в глубине сада за живой изгородью, образующей подобие лабиринта. Как только слезы высохли, а жар сошел с щек, она начала чувствовать неловкость из-за своего бегства. И прокралась обратно в бальный зал, надеясь, что никто не заметил ее отсутствия.

Вернувшись, Грация поняла, что что-то не так. Она не могла найти родителей, но слышала, как шепотом повторяли имя Калли и «скандально», хотя и представить не могла, что кузина могла сделать. Много лет Калли с нетерпением ждала дебюта, в первый вечер сезона она не стала бы подвергать опасности свою репутацию. Затем Грацию нашел отец и сказал, что Калли плохо себя чувствует, и они должны немедленно ехать.

Грация повернулась к сидевшей рядом Талии.

— Что случилось?

Калли издала резкий всхлип, а Талия покачала головой и склонилась к сестре.

— Мама? – спросила Грация.

— Ш-ш-ш, – ответила та. – Не время, дорогая.

Не время для чего? Когда будет время? Грация хотела, чтобы правила, регулирующие общество и взаимодействия между людьми, следовали той же упорядоченной логике, что и законы, управляющие естественным миром. Некоторые установления сформулировала для нее мать: молодая леди в Лондоне никогда не должна появляться одна на публике, не должна рисковать и ходить по Сент-Джеймс, где расположено множество мужских клубов. Таким рекомендациям Грация могла следовать, хотя и не понимала, зачем они необходимы. Но она понятия не имела, почему нельзя говорить о том, что расстроило Калли.

К тому моменту, как они добрались до дома, Грации не терпелось отправиться в свою комнату, найти самую толстую научную книгу, какую только могла предложить их скудная лондонская библиотека, и прогнать неприятные воспоминания о вечере. Однако она не могла с чистой совестью сделать это, пока кузина все еще была так расстроена. Когда родители отправились в кабинет о чем-то посовещаться, она последовала за Талией и Калли по лестнице в коридор перед их спальнями. Калли перестала плакать, но шмыгала носом.