Книга Невероятный сезон, страница 128 – Розалин Ивз

Он ошибался насчет нее, насчет того, что она хотела. Возможно, он также ошибался насчет ее поэзии.

Талия села за стол, повернувшись к окну. Утро было пасмурным, но ей нравились серые облака. Они с ней, казалось, подходили друг другу. Были поэтичными. В конце концов, разве возвращаются героини, избежав скандала, к солнечному небу и радушным объятиям? Серый цвет выглядел приглушенным. Изящным. Идеальным.

Она взяла перо и начала писать.

Калли

Конечно, брак по любви – единственное условие счастья, когда стороны могут позволить себе это.

Мария Эджворт, «Замок Рэкрент»,

из альбома Каллиопы Обри

–Каллиопа, – сказала мама, когда та за завтраком попыталась оставить столовую и ссорящихся братьев и сестер. Грация уже сбежала, взяв с собой журнал. В мамином тоне слышалось что-то зловещее.

Сердце Калли упало.

— Не пройдешь со мной в гостиную?

Калли послушно проследовала за ней в гостиную, где никто не мог им помешать. Мама подождала, пока Калли сядет на диван с цветочной обивкой, и сама устроилась рядом, прежде чем начать.

— Вместе с письмом для Грации Гармония прислала записку. Представляешь, что там написано?

Калли отвела взгляд от хмурого лица мамы и принялась изучать свои руки. Либо тетя Гармония обвиняла Калли в том, что та ничего не знала о побеге сестры, либо ей стало известно о расторгнутой помолвке. Ни тот, ни другой вариант не обещал ничего хорошего.

— Адам сообщил Гармонии, что ты оставила ему записку о расторжении помолвки. – Мама приподняла пальцем подбородок Калли, чтобы посмотреть на нее.

Мамины глаза были серьезными и грустными, а доброта в них заставила горло Калли сжаться.

— Почему ты ничего не сказала? Что случилось?

Калли долго молчала. Больше всего на свете ей хотелось обрушить всю эту печальную историю на маму, чтобы почувствовать себя лучше. Но, возможно, та решит, что Калли поступила глупо?

— Адам влюблен в Талию, а он небезразличен мне, поэтому я расторгла помолвку. Хочу, чтобы он был счастлив.

— О, дорогая. – Мама обхватила лицо Калли ладонями, и та прильнула к ним. Она скучала по этому.

— Адам говорил тебе, что любит Талию?

— Нет, но я знаю. Он ходил за ней повсюду и сразу уехал, едва узнал, что она сбежала.

— Но твоя сестра и правда сбежала… с кем-то, – сказала мама, скривив губы. – Даже если Адаму она настолько небезразлична, Талия его не любит. А ты… любишь Адама?

Калли кивнула.

— Ему известно об этом?

Не имело значения, знал ли он о ее чувствах. Он не отвечал ей взаимностью.

Мама вздохнула.

— Каллиопа. Я любила тебя еще до того, как ты родилась, и наблюдала, как ты превращаешься в умную, образованную молодую леди. Твое заботливое сердце – твоя сила, но, кажется, сейчас оно ограничивает тебя. Ты так заботишься о счастье других, но как же твое собственное? Ты не должна постоянно жертвовать собой, особенно – когда этого не требуется. Адам не просил тебя расторгать помолвку… ты уверена, что знаешь, чего он хочет?

Калли не ответила. Воспоминания о разговоре с Талией перед поездкой в Воксхолл вернулись к ней: «Что, если то, чего желаю я, сделает других несчастными?» Сестра ответила на это: «Ты должна жить своей жизнью, не жизнью других».

Мама взяла ее за руку и нежно сжала. Затем встала.

— Я должна проверить, как там дети. Но, Каллиопа, если ты любишь его, не отказывайся от своего счастья, не сразившись.