Книга Судьба плетется нитями любви, страница 45 – Лео Любавич

В голове пронеслась мысль: она здесь, в этом проклятом месте, полном тайных ходов и забытых подземелий. Не могла же она просто исчезнуть! Тревога, острая и жгучая, охватила его всего. Рудольф бросился к двери, в голове билась только одна мысль — найти ее, во что бы то ни стало.

Он прочесывал комнату за комнатой, с каждым мгновением все больше убеждаясь, что случилось непоправимое. Его зов эхом отдавался в пустых коридорах, усиливая чувство безысходности. Наконец, в самом далеком крыле, он обнаружил тяжелую дубовую дверь, ведущую в подвал. Оттуда веяло холодом и затхлым воздухом.

Спустившись по скрипучим ступеням, Рудольф зажег факел. Мерцающий огонь выхватывал из темноты облупившиеся стены, покрытые плесенью, и груды сломанной мебели. В самом далеком углу он увидел ее. Элиза лежала на холодном каменном полу, бледная и неподвижная.

— Элиза! — вскрикнул Рудольф, бросаясь к ней. Он осторожно поднял ее на руки, боясь даже дышать. Ее тело было ледяным, но он чувствовал слабое биение пульса. Жива!

Он поспешил к выходу, стараясь не споткнуться в темноте. Внезапно Элиза пошевелилась и открыла глаза. Ее взгляд был затуманенным, но в нем читалась тревога.

— Рудольф? — прошептала она слабым голосом. — Это правда, вы?

— Тише, тише, дорогая, — проговорил Рудольф, нежно прижимая ее к себе. — Все уже закончилось. Ты в безопасности.

— Я… я должна вам сказать… — начала была Элиза, но ее голос прервался судорожным вздохом. — Айзенберг… в опасности…

Рудольф с такой нежностью посмотрел на нее, что в других обстоятельствах Элиза бы покраснела. В его глазах были и любовь, и беспокойство, и невыразимое облегчение от того, что она жива.

— Все хорошо, — повторил он, гладя ее по волосам. — Тебе нужно отдохнуть.

Но Элиза была слишком измучена. Ее веки дрогнули, и она вновь потеряла сознание. Рудольф, прижимая ее к себе, поспешил выйти из темного подвала, оставляя позади мрак подземелья. Он знал, что им предстоит еще многое пережить, но сейчас главное было одно — Элиза жива, и он никогда больше ее не отпустит.

Солнечный луч, пробившись сквозь щель в тяжелых портьерах, скользнул по лицу Элизы, выманивая ее из объятий сна. Она открыла глаза и, немного полежав в полудреме, попыталась вспомнить, где находится. Комната была ей незнакома: высокий потолок с лепниной, массивные мебельные гарнитуры из темного дерева, тяжелые ткани на окнах. В какой-то момент она испугалась, что все произошедшее ей приснилось, что она все еще в плену у герцогини. Но тогда ее взгляд упал на фигуру, сидящую в кресле у камина. Рудольф.

Он дремал, откинув голову на высокую спинку кресла. На его лице, обычно таком строгом и сосредоточенном, сейчас отражалось умиротворение. Элиза не могла оторвать от него взгляда. Сердце ее билось часто-часто, наполняя грудь теплой волной нежности. В эту минуту она поняла, что любит его больше жизни.

Шелест ее одеяла разбудил Рудольфа. Он открыл глаза и улыбнулся ей.

— Вы проснулись? Как вы себя чувствуете?

В его голосе звучала такая нежность и забота, что у Элизы на глазах невольно выступили слезы.

— Спасибо, думаю, я уже здорова. Сколько дней я провела в постели?

— Всего пару дней. Пообещайте мне, Элиза, что больше никогда не будете рисковать своей жизнью.

Рудольф нежно взял ее за руку. Это прикосновение было таким желанным, таким успокаивающим, что Элиза почувствовала, как все ее страхи и тревоги рассеиваются словно дым.