Книга Судьба плетется нитями любви, страница 20 – Лео Любавич

Хлопок двери эхом разнесся по пустому холлу, оставив после себя звенящую тишину. В ту же секунду, словно сбросив маску вежливого хозяина, барон резко обернулся к жене, и в его глазах вспыхнули искры ярости.

— Ты с ума сошла?! — прошипел он, сжимая кулаки. — Эта девчонка — бомба замедленного действия!

Баронесса, до этого момента сохранявшая ледяное спокойствие, взорвалась с не меньшей силой.

— А чья это, по-твоему, заслуга?! — вскричала она, ее голос дрожал от гнева. — Если бы не твои похождения, ничего этого бы не было!

Слова били барона наотмашь, словно пощечины. Она сорвала с груди тяжелую брошь, ту самую, и с размаху швырнула ее в мужа. Брошь пролетела в нескольких сантиметрах от его лица и с глухим стуком упала на полированный пол.

Барон, давно привыкший к подобным сценам, даже не вздрогнул. Он молча наклонился, поднял брошь и положил ее на трюмо.

— Пойми, дорогая, — начал он, стараясь говорить спокойно, хотя в его голосе все еще звучала едва сдерживаемая ярость.

— На кону наше с тобой благополучие. Из-за этой девушки может случиться катастрофа.

Он прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— Герцогиня уже начала проявлять к ней нездоровый интерес. Ты должна узнать, что она о ней думает.

— Как я узнаю? — с вызовом спросила баронесса, с кресла нервно сжимая руки.

— Мы с ней давно не близки. Она уже давно не делится со мной своими мыслями. В ее голубых глазах блеснули слезы.

— Это из-за тебя моя жизнь превратилась в невыносимую драму!

Барон тяжело вздохнул. Он знал про уязвимое место баронессы — ее детей — и всегда мастерски этим манипулировал.

— Тебе нужно приложить усилия, моя дорогая, — сказал он, приблизившись к ней и мягко положив руку ей на плечо.

— Ради детей. Ради Фридриха и Гретхен. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали из-за… прошлых ошибок?

Его слова попали в цель. Баронесса замерла, ее лицо стало бледным. Она знала, что барон прав. И она была готова на все, чтобы защитить своих детей, даже на сближение с герцогиней, которую она так ненавидела.

* * *

Зеркало, обрамленное тяжелым серебром, безжалостно отражало каждую морщинку, каждую тень усталости на лице герцогини Иоганны. Время, словно хищный зверь, кралось к ней, оставляя на ее некогда безупречной красоте свои неизгладимые метки. И этот безмолвный укор зеркала вызывал в ней не только досаду, но и глубокую, грызущую тревогу, которая в последние дни становилась все невыносимее.

Причиной ее беспокойства была не столько увядающая красота, сколько появление в замке новой гувернантки, Элизы Шмидт. Эта девушка, словно призрак из прошлого, нарушила привычный ритм жизни Айзенберга, внеся смятение и хаос в тщательно выстроенный мир герцогини. Все началось с этого непонятного распоряжения герцога Альберта о найме именно этой девушки. Наймом персонала всегда занималась лично Иоганна, контролируя каждого, кто переступал порог замка. Но в этом случае герцог проявил необычную настойчивость, практически навязав Элизу барону фон Келлеру.

Странным казалось и поведение барона и баронессы. Барон, обычно безупречно выполнявший все приказы герцога, казался каким-то рассеянным и нервным. А баронесса, которую Иоганна и без того терпеть не могла, открыто выказывала свою неприязнь к новой гувернантке. Что им известно? Какую тайну они скрывают? И как во все это вписывается Элиза Шмидт? Эти вопросы не давали герцогине покоя. Она чувствовала, что ее тщательно выстроенный мир начинает трещать по швам.