Книга Судьба плетется нитями любви, страница 2 – Лео Любавич

— Добро пожаловать в Айзенберг, фройляйн Шмидт, — произнес он сухим, безжизненным голосом. — Надеюсь, дорога не была слишком утомительной.

Элиза почувствовала, что его слова звучат скорее как констатация факта, чем как приветствие.

Рядом с бароном стояла его жена, баронесса фон Келлер, женщина поразительной красоты, но с таким же холодным и надменным выражением лица, как и у ее мужа. Она едва кивнула Элизе в знак приветствия, ее тонкие губы изогнулись в еле заметной усмешке.

— Надеюсь, вы сможете справиться с нашими детьми, фройляйн Шмидт, — произнесла она ледяным тоном. — Они бывают… сложны в обращении. В ее голосе звучал явно скрытый намек, который Элиза не смогла расшифровать, но от которого у нее по спине пробежали мурашки.

В этот момент из соседней комнаты выбежали двое детей. Мальчик, лет восьми, с вихром светлых волос и озорными глазами, тут же начал бегать вокруг Элизы, громко смеясь и размахивая деревянным мечом.

— Я Фридрих! — закричал он, подпрыгивая от нетерпения.

— А ты наша новая гувернантка?

Девочка, лет шести, с большими голубыми глазами и длинными золотистыми волосами, стояла немного поодаль, робко прячась за спиной матери.

— Это Гретхен, — представила ее баронесса, не тронувшись с места. — Она очень застенчива.

Элиза улыбнулась детям, пытаясь преодолеть неловкость. Она чувствовала на себе пристальный взгляд баронессы, словно та оценивала каждое ее движение, каждое слово. В этой атмосфере холода и настороженности Элиза понимала, что ее новая жизнь в Айзенберге будет совсем не такой, как она себе представляла.

* * *

В мрачных коридорах Айзенберга поселился не только холод камня, но и дух давних тайн, шептавших их из каждой тени. Стены, словно безмолвные свидетели прошлого, хранили в себе отголоски забытых трагедий, а портреты предков, глядящих с потемневших холстов, казались живыми, внимательно наблюдающими за каждым ее шагом. Элиза, следуя за детьми, чувствовала, как ледяные пальцы страха сжимают ее сердце.

Фридрих, неугомонный и любопытный, словно лучик солнца в этом мрачном царстве, бежал вперед, рассказывая Элизе истории о замке, большинство из которых, скорее всего, были плодом его богатого воображения. Он тыкал пальцем в портреты, называя имена давно умерших герцогов и герцогинь, пересказывал легенды о призраках, бродящих по ночам по коридорам, и шепотом рассказывал о тайных ходах, скрытых за толстыми стенами. Гретхен же, напротив, молчала, крепко держа Элизу за руку и прижимаясь к ней всем телом. Ее большие голубые глаза были широко раскрыты от страха, а маленькое тело дрожало. Элиза чувствовала, как маленькие пальчики девочки впиваются в ее руку, словно ища защиты.

Комната детей находилась в одном из башенных флигелей и выглядела удивительно уютно на фоне холодной помпезности остального замка. Здесь было светло и тепло, а стены были украшены яркими рисунками и вышивками. Элиза помогла детям раздеться и уложила их в кровати. Фридрих, утомленный беготней, тут же уснул, а Гретхен, прежде чем закрыть глаза, робко попросила Элизу обещать, что та завтра не уедет. Элиза, глядя в ее испуганные глаза, не смогла отказать.

Выйдя из детской, Элиза решила подышать свежим воздухом. Она спустилась по широкой лестнице и вышла в замковый сад. Вечер опускался на Айзенберг, окутывая его мягкой сиреневой дымкой. Воздух был наполнен ароматом цветов и свежескошенной травы. Элиза глубоко вдохнула, наслаждаясь тишиной и покоем, которые царили здесь, в дали от холодных замковых стен. Она прошла по извилистым дорожкам, любуясь искусно подстриженными кустами и фонтанами, струи которых блестели в последних лучах заходящего солнца. Но даже здесь, в саду, она не могла полностью избавиться от чувства тревоги, которое не покидало ее с самого прибытия в Айзенберг. Словно сам воздух был пропитан тайной, а тени деревьев скрывали в себе что-то зловещее.