Книга Таша из рода Ратингеров, страница 18 – Евгения Кобрина

— И никому в обиду не дам. Никому. Моя маленькая, моя нежная Таша. Моя девочка. Я знаю, ты не такая, не такая, какой была сегодня, — он заглянул ей в глаза:

— Ты добрая, нежная, скромная. Ты ласковая, — Никэль мягко поцеловал девушку в губы. — Моя ласковая Таша.

Она попыталась оттолкнуть его, но мужчина не позволил, он зажал Ташу крепким кольцом рук и продолжал целовать шею и плечи. Девушка взмолилась:

— Не надо. Не надо… пустите. Пустите меня, прошу.

— Все хорошо. Все хорошо, моя девочка, — шептал Никэль, задирая её ночную рубашку. — Не бойся, я не обижу тебя. Не причиню боли. Я буду нежен с тобой. Не бойся.

— Прошу! Не надо, — пыталась вразумить его Таша между страстными поцелуями. — Это неправильно…Так неправильно. Не надо так… Никэль.

Он вскинул на неё взгляд, который пылал страстью:

— Скажи еще раз. Назови по имени.

Таша облизала пересохшие губы и взяла его лицо в свои ладони:

— Пожалуйста, не делай этого, Никэль. Ты пожалеешь об этом утром, а ничего уже нельзя будет исправить.

— Я не пожалею…

— Пожалеешь. Ты обесчестишь меня и утром устыдишься этого. Потому что ты благородный и добрый…

— Таша, — он зарылся лицом в её волосы, — как же сильно я тебя хочу. Как же сильно…

Девушка обняла его за плечи, укачивая в своих руках. Что она могла ответить ему? Что сейчас в её молодом теле бушуют такие же страстные чувства? Что если бы не условности и запреты, она бы с радостью отдала ему то, что он так сильно жаждет. Если бы не её воспитание, если бы не её семья, если бы не её… Таша распахнула глаза, в которых стояли слезы. Она не могла поддаться минутной слабости тела, разрушая все то, что они с матерью строили годами. Только не так, только не сейчас, только не здесь, — шептал её разум. А как, когда, где? — спрашивало юное тело. Терпение — было ему ответом.

Тело Никэля постепенно обмякло в её объятиях, и девушка поняла, что эль сделал свое дело, мужчина уснул. Она уложила его на свою постель, оделась и вышла из спальни. Бродить по ночному замку было не лучшей идеей, и Таша спустилась в кухню. Девушка забралась в укромный уголок над печкой и улеглась на теплые камни. Молодое, проснувшееся от нескромных ласк тело, рвалось к мужчине наверху, но разум удерживал его на месте. А сердце?

Сердце молчало.

* * *

Он пробудился среди безлунной ночи, потому что гнев сковал его сердце. Что-то было не так, что-то было неладно. Его сила как никогда взывала к нему, требовала выпустить её на свободу. Она стремилась вдаль, в неизведанное место, туда, где он никогда не был. Но он усмирил её, подавил внутреннею силу, как делал всегда, изо дня в день с момента своего взросления. Он не мог выпустить силу на свободу, иначе она разрушит все вокруг. Он глянул на женщину, которая спала подле него, и коснулся её мягких волос, успокаиваясь. Он прикрыл глаза, размеренно задышал, и глубокий сон пришел через мгновение. Ему приснилось, что он выпустил свою силу и стал свободен — это принесло ему истинное счастье.

Наутро в доме барона был переполох. Из столицы прибыл гонец от самого сюзерена, он привез приглашение на королевскую свадьбу. Таша почти не удивилась, когда услышала имя невесты короля — Кирия Брантос. Сводная сестра все-таки не продала себя за бесценок.

— Барон Хьюго Шортон, сэр Никэль Шортон и, — гонец замялся: — Амелия. Вас ждут во дворце через неделю на королевской свадьбе, — торжественно закончил он.