Книга Мой добровольный плен, страница 67 – Евгения Кобрина

Я посмотрела на него:

— Можно. Я же сказала, что не уйду, пока ты не скажешь мне правду. Почему нарушил свое слова и не отправил гонца…

Мужчина прервал меня, хватая за локоть и буквально вытаскивая из своей спальни. Я бы полетела на пол, если бы не крепкие руки слуги, который дежурил под дверью господина. Гафур толкнул меня в объятия мужчины и яростно прорычал:

— Проводи её до спальни. И проследи, чтобы она оставалась там, пока я не решу обратного. Выйдет оттуда, ты лишишься головы. Ты меня понял!

— Да, господин, — поклонился раб и крепче ухватил меня за локоть.

Я прищурилась:

— Решил запереть меня в комнате?

Гафур не удостоил меня ответом и вернулся в спальню, захлопывая за собой дверь. Я уже собиралась крикнуть ему в след, все, что о нем думаю, но не крикнула — одно дело говорить открыто с глазу на глаз, и совсем другое проявлять неуважение и непослушание при посторонних. Тогда Гафуру придется меня наказать, а ни мне, ни ему (я теперь точно это знала) этого не хотелось. Молчаливый слуга проводил меня до спальни Батул, и толкнул спящую служанку. Та подскочила с испуганным взглядом:

— Что случилось?

— Больше не будешь одна скучать под дверью, — усмехнулась и я прошла в комнату, мою новую тюрьму.

Я устало прислонилась к закрытой двери, отстраняясь от тихого разговора, который вели мои новые тюремщики. Наверное, это моя судьба, вечно попадать в неволю, причем размеры моей тюрьмы с каждым разом уменьшаются. Но заточение того стояло — я не ошиблась в Гафуре: мужчина не стал ни к чему меня принуждать, а значит, я права у него в груди бьется обычное живое человеческое сердце. Только рада ли я этому открытию? Что это знание принесет мне в будущем? Ведь я привыкла считать Гафура главным злодеем и своим личным врагом?

А кем считать его теперь?

Весть о моем временном пленении утром принес сам Карим. Мужчина учтиво поклонился Батул и строго посмотрел на меня:

— Тебе запрещено выходить из комнаты, Джуман, пока господин не даст другого распоряжения.

Батул удивленно посмотрела сначала на меня, а потом на Карима:

— Что? Почему?

— Так велел господин, — ответил ей Карим, поджимая губы.

— Но почему он так велел?

На сей раз подруге ответила я, потому что Карим явно не собирался этого делать:

— Я вчера имела неосторожность совершить по дворцу ночную прогулку. Но, знаешь, она была очень познавательной. Например, я узнала, что ношу под сердцем ребенка, — Батул испуганно расширила глаза, а я продолжила: — Узнала, что ты знаешь об этом, Карим знает об этом, и еще, наверное, половина гарема знает об этом. Но никто из вас не решил просветить в этом меня. Вот мне интересно, почему? Ну, с Каримом все ясно. А ты Батул? Почему ты мне ничего не сказала?

На женском лице появилось раскаяние, и подруга нервно сжала руки:

— Джуман, я не была уверена в этом. Просто предположила, что это возможно.

— И сразу сообщила об этом Кариму. Кариму, Батул, не мне.

Женщина подошла ко мне и села напротив:

— Прости, Джуман. Я просто боялась ошибиться, не хотела волновать тебя раньше времени.

— Никто не хотел волновать меня раньше времени, — ответила я. — Какая забота о моей персоне.

Батул взяла мои ладони в свои и сжала:

— Джуман, скажи, что прощаешь меня. Прошу.

Ну как я могла на неё обижаться, я улыбнулась и ответила на пожатие: