Книга Любовь & Война, страница 119 – Мелисса де ла Круз

Всего несколько минут потребовалось, чтобы добраться до Уолл-стрит, 3, элегантного городского особняка, который стоял практически под боком у здания мэрии, на углу Бродвея. Элиза взобралась на каменное крыльцо и, отдышавшись, решительно постучала латунным молотком в дверь. Дверь открыл слуга, который проводил ее в гостиную. Мгновение спустя к ней присоединился симпатичный мужчина приблизительно одного с Алексом возраста.

— Миссис Гамильтон, какой приятный сюрприз.

Элиза сердечно пожала его руку.

— Добрый день, мистер Берр. Я пришла попросить вас об одолжении.

Адвокатская контора Гамильтона

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Март 1784 года

Алекс не осознавал, насколько уже поздно, пока в лампе не закончилось масло, оставив его в кромешной темноте. Минуту назад он водил пером по листу бумаги и вот уже погрузился в чернильную тьму, в которой лишь запах тлеющего фитиля давал понять, что его не унесло из реального мира. Но все равно он был так растерян, что замер в кресле без движения, боясь шевельнуться, словно у ног распахнула пасть голодная бездна, готовая поглотить его.

«Я слишком много работал, – сказал он себе. – Мне нужно как следует выспаться».

Наконец он дотянулся до ящика стола, открыл его и покопался внутри, пока пальцы не нащупали коробку с полосками вощеной бумаги. Ему удалось поджечь одну от углей в камине, а затем, подсвечивая ей, отыскать свечу, стоящую на одной из книжных полок. Он зажег свечу, и крошечный огонек осветил центр комнаты, но ее углы по-прежнему тонули в темноте. Он, не задумываясь, открыл еще один ящик, вытащил бутылку лампового масла, подошел к пустой лампе и замер. Затем вытащил часы из кармана и прищурился, пытаясь разглядеть крошечные стрелки.

Неужели сейчас на самом деле восемь минут двенадцатого? Последний раз, когда он смотрел на часы, стрелки показывали начало седьмого. Он подумал об Элизе, сидящей дома в одиночестве. Хотя она наверняка будет спать к тому времени, как он доберется до дома. Конечно, она никогда не жаловалась, его терпеливый ангел, но он знал, что она скучает по нему, и сам скучал по ней. Ужасно сильно.

Краткая инспекция рабочего стола подтвердила, что часы не врут. Со всех сторон высились стопки бумаг в несколько дюймов высотой. Он, должно быть, ответил сегодня на сотни писем. Среди его корреспондентов отметился один принц, три посла, два губернатора, пять лейтенант-губернаторов и четырнадцать конгрессменов, а также десятки нынешних коллег и прежних сослуживцев и в два раза больше банкиров и адвокатов. Некоторые письма занимали всего пару строчек, но были и написанные на трех-четырех листах убористым почерком. Среди них встречались письма с соболезнованиями, обсуждение пошлин, банковские предложения и прочее, большей частью не связанное с его адвокатской деятельностью, но необходимое, если он хотел иметь обеспеченных клиентов с хорошими связями в долгосрочной перспективе. Необходимое также, если он хотел, чтобы его мнение учитывалось при формировании нового правительства и создании нового государства.

Но такая загруженность не проходила бесследно. Нынешним утром, расчесываясь, он заметил, что на щетке заметно прибавилось выпавших волос, а темные круги под глазами выглядели так, словно были нарисованы Ральфом Эрлом. Но самыми пугающими были сложности с памятью. Он настолько погружался в текущие проблемы, что напрочь забывал обо всем остальном. Даже сейчас, когда он готовился покинуть контору, его не отпускало тревожное чувство, что он забыл о чем-то важном. О чем-то, связанном с Элизой, отчего становилось только хуже.