Книга Дорога радости и слез, страница 85 – Донна Эверхарт

— Смелее, Лейси, бери скрипку, – подбодрила ее мама.

Лейси вручила мне леденец, а сама взяла инструмент – осторожно, словно у нее в руках оказалась бабочка. Как только в ее руках оказалось тот единственный предмет, с помощью которого она могла раскрыться и выразить то, что у нее на душе, сестра мгновенно преобразилась. Словно распахнули дверь старой комнаты, долго простоявшей взаперти, или после долгих месяцев дождливой погоды отдернули занавески, чтобы впустить долгожданные солнечные лучи. Сколько раз Лейси играла на воображаемой скрипке, а теперь в ее руках оказалась настоящая. Сестра провела смычком, подтянула струны, настраивая скрипку. Никто из нас не знал, как она научилась это делать. Склонив голову, она вслушивалась в звуки струн, по мере того как ее пальцы плясали по грифу, легонько их пощипывая. Затем сестра заиграла «О, Благодать», и магазин наполнился звуками скрипки, столь чистыми, словно свежий снег или аромат нарциссов, распустившихся после долгой студеной зимы.

Лейси закрыла глаза и все играла, слегка покачиваясь, полностью отдав себя музыке. Когда сестра закончила, она еще несколько секунд держала скрипку у подбородка, а ее горло все двигалось и двигалось, оттого что Лейси постоянно сглатывала. Наконец, сестра отняла от себя скрипку и опустила себе на руки, словно ребенка. Чета Джонсонов и Хейзел Мур не могли оторвать от Лейси потрясенных изумленных взглядов.

— Ну и ну. Пожалуй, я никогда прежде не слыхал, чтоб кто-нибудь так здорово играл «О, Благодать». Ну и талантище!

Папа и мама выглядели очень гордыми. Я уже давно не видела их такими счастливыми. Они снова поблагодарили чету Джонсонов и Хейзел Мур.

— Нам пора, – наконец, сказал папа.

— И куда вы поедете? – спросил мистер Джонсон.

— Думаю, дальше на юг, – ответил папа.

— Тогда желаю вам удачи. Будете в наших краях – заглядывайте. Всегда будем рады послушать мисс Лейси.

Папа, держа в руках набитую провизией коробку, направился к грузовику. Лейси протиснулась в кабину, прижимая к себе драгоценную скрипку. Когда мы тронулись в путь, мы еще некоторое время сидели обернувшись к заднему стеклу и махали руками нашим благодетелям. Папа воспринял случившееся как ошеломительный успех. Он несказанно приободрился и принялся рассуждать о том, что нам следует давать концерты при всякой возможности, мол, мы так талантливы, что все нас будут умолять выступить на бис. Его выбор слов показался мне не вполне уместным. Папа держал себя уверенно, как когда-то в Стамперс-Крик. Чего он только не принялся обещать маме.

— Теперь дело пойдет на лад. Сама увидишь, скоро у нас заведутся деньги. Я считаю, что первым делом надо будет купить девочкам какую-нибудь обувь. А потом вернемся с деньгами в Стамперс-Крик, и уж тогда отстроимся честь по чести.

Ну что на это могла ответить мама? Ей очень хотелось дать нам то, в чем мы нуждались, но папин план, судя по всему, показался ей не очень реалистичным. Лично мне – так уж точно. Ведь чем мы, по сути дела, занимались? Побирались как нищие. Всякий раз, когда мы останавливались и папа объявлял, что мы будем выступать, мамин голос, некогда такой сильный и прекрасный, звучал все слабее – бледное подобие того, что было раньше. Казалось, мамина душа блекнет и тает – совсем как наши запасы еды. Мы катались взад-вперед по одному и тому же участку шоссе. Папе всегда удавалось каким-то чудесным образом заполучить за наше пение достаточно денег, чтобы купить бензин. Мы побывали в таких городках, как Биг-Крик, Мерри-Маунтин, Такер-Бранч. Потом настал черед Стоуни-Крик, Бонниз-Пик и Литтл-Топ. Однажды мы остановились на ночлег возле хибары, напоминавшей заброшенный сарай для сушки табака, из которой вдруг вышел старик с дробовиком.