Книга Дорога радости и слез, страница 129 – Донна Эверхарт

— Зачем ты ко мне с поцелуями лез, а, Клейтон? – выпалила я.

Лейси дернула за струну. Это нас отвлекло, и мы посмотрели в ее сторону, обнаружив, что папа стоит рядом с мамой и они оба глядят на нас. Даже с такого расстоянии я чувствовала неодобрение, исходившее от папы.

Клейтон обеспокоенно кинул взгляд на моих родителей и произнес:

— Давай поговорим сегодня вечером. После вашего выступления. Договорились?

— Ладно.

Я двинулась прочь, не дожидаясь, скажет ли мне Клейтон что-нибудь еще. Сестра осталась стоять и пошла за мной, только когда я обернулась и строго сказала:

— Лейси!

Когда мы подошли к папе достаточно близко, он процедил:

— Очень надеюсь, что она все разучила.

— Разучила, пап.

Мама, проводив Клейтона взглядом, повернулась ко мне.

— Ты выглядишь какой-то расстроенной, Уоллис Энн.

— Да не расстроенная я!

Мама покачала головой, будто недоумевая, что это вдруг на меня нашло.

В столовой я ела мало и в основном ковырялась ложкой в порции. Я была только рада, когда мы оттуда наконец ушли – поскольку мне надоело притворяться, что ем. К назначенному времени мы, как полагается, пришли выступать. У входа в шатер установили новую вывеску, которая тут же бросилась мне в глаза: «СПЕШИТЕ ВИДЕТЬ! НЕМАЯ С ГОР ИСПОЛНЯЕТ КЛАССИЧЕСКУЮ МУЗЫКУ!» Немая с гор. Все раздражение, которое я испытывала в адрес Лейси, тут же испарилось без следа. От возмущения я разинула рот. Я указала пальцем на вывеску, и папа замер как вкопанный.

— Нет, только не это! – мама ухватила его за рукав.

Папа рывком высвободил руку, широким шагом направился к вывеске и резким движением ее сорвал. Чили Мак, собиравший деньги со зрителей, выстроившихся в длинную очередь, оторвался от дела и заорал:

— Э-э-э-э! Ты че творишь, а? Куда вывеску отодрал?!

— Куда надо, черт подери! Где этот Джонни Купер?

Чили Мак показал на шатер, тогда как народ, стоявший в очереди, принялся тыкать в нас пальцами. До нас донеслись приглушенные голоса: «Эта та самая немая с гор и есть», «Да она это, она, вишь прям там стоит. Я уже видел, как она выступала», «Как считаешь, че с ней не так?»

— А ну за мной! – скомандовал папа и решительно зашел в шатер. – Купер! – рявкнул он.

— О Господи, – пролепетала мама, и мы двинулись следом. У папы с мистером Купером завязался оживленный спор. И тот и другой отчаянно жестикулировали. Папа, раскрасневшись как помидор, размахивал вывеской перед лицом владельца цирка. Я никогда раньше не слышала, чтобы папа с кем-нибудь говорил в подобном тоне.

— Тут речь идет о моей дочери! – в его голосе слышалась скрытая угроза.

— А что такого? Здесь хоть слово неправды есть? Она ведь действительно не разговаривает, и родом из горного края. Все так!

— Вы хотите выставить ее каким-то уродом? Я вам не позволю этого сделать! Да, нам нужны деньги, но не до такой степени!

Я никогда не видела папу столь разъяренным. Он воздел руки над головой вместе с вывеской и резко опустил их вниз, разломав ее об колено. Обломки папа швырнул себе под ноги. Народ в шатре все прибывал, и мистер Купер выдавил из себя улыбку. Пригладив волосы, он закивал зрителям, мол, все в порядке, проходите, располагайтесь. Все скамейки уже были заняты, остались только стоячие места.

Выставив перед собой ладони, мистер Купер тихим, но вместе с тем напряженным голосом произнес: