Книга Дорога радости и слез, страница 108 – Донна Эверхарт

— А ну-ка, гоните взад денежки за билеты! – заорал кто-то.

Папа шагнул к мистеру Куперу, явно собираясь перемолвиться с ним словечком, но тут Лейси снова поднесла смычок к струнам. Полилась быстрая, уверенная мелодия. Эту песню, «Отступление Бонапарта», она играла не часто. Музыка в ней отличалась быстрым темпом. Пальцы сестры так и летали по грифу. Играла она так же, как и дышала, – нервно. Локоны Лейси качались в такт движениям ее рук. Зрители, из тех, кто уже успел встать, сели обратно, и все завороженно замерли. Мистер Мейси с мистером Купером отступили назад. Закончив с «Отступлением Бонапарта», Лейси сыграла «Речушку в лесу» и «Малышку Лизу Джейн». Не успела она закончить, как Джонни Купер жестом велел мистеру Мейси подняться на сцену.

Конферансье забрался на сцену над Лейси, которая играла так, словно хотела выплеснуть все свои эмоции, и прокричал зрителям:

— А ну-ка, ребята, давайте похлопаем! Ну же, громче! Как видите, все как обещано! Это Стамперы! Вы будете без ума от них!

Мама и папа принялись подниматься на сцену, а я осталась с Лейси, которая продолжала играть.

— Лейси, пойдем, – прошептала я.

Лейси вывела последние две ноты «Малышки Лизы Джейн», после чего я схватила ее за рукав и поволокла за собой по лестнице на сцену. Толпа смущенно засмеялась, пока мы вставали на привычные места. Я подтащила Лейси к папе, поставив ее слева от него, а сама встала справа от мамы. Как только мы были готовы, зрители вежливо захлопали в ладоши, и у меня екнуло сердце – а что, если аплодисменты снова перепугают Лейси? Мистер Купер и мистер Мейси, сияя как начищенные сапоги, поклонились публике, делая вид, что все случившееся было задумано заранее. Лейси прижала скрипку к груди. Волосы снова ниспадали ей на лицо. С одной стороны, мне захотелось, чтоб папа поправил ей локоны, а с другой стороны, опасалась, что в этом случае Лейси увидит лица зрителей. Как она на них отреагирует – оставалось только гадать.

Папа наклонился к ней и едва слышно прошептал:

— «Полевые цветы».

Лейси, по всей видимости, все же очень хотелось играть. Она откинула волосы, поднесла скрипку к подбородку и взмахнула смычком. Наконец-то мы смогли с облегчением выдохнуть и заняться привычным делом. Мы пели в унисон, и очень скоро я пожалела, что босая. Лейси играла привычный набор песен, под которые я нередко пускалась в пляс. Я уже очень давно не танцевала, и сейчас мне захотелось именно этого. Я и не помнила, когда в последний раз меня переполняло столько сил, да и сцена для танцев подходила просто идеально. Она издавала раскатистое «Бам!», «Бам!», «Бам!», когда папа притоптывал ботинками в такт песням, которые мы пели. Зрители слушали нас не отрываясь, а некоторые даже встали с мест и начали приплясывать перед сценой, меся ногами покрывавшие землю опилки. Наше выступление явно пришлось народу по душе, отчего по телу растеклось удивительное тепло. Мне стало хорошо-хорошо, совсем как в старые добрые времена, когда мы веселились до упаду субботними вечерами.

Через некоторое время я приметила Клейтона, стоявшего рядом с Трикси. Меня внезапно обдало жаром. Он помахал мне. Вместо того чтобы помахать ему в ответ, я широко улыбнулась, гордо вскинула подбородок и запела еще громче. Наши голоса сплетались друг с другом, гуляя по шатру и эхом отражаясь от его сводов. Когда я снова посмотрела в его сторону, то ощутила укол разочарования – Клейтон куда-то делся.