Онлайн книга «Святые из Ласточкиного Гнезда»
|
Потом она возвращалась на кухню и говорила: — Всё еще гоняются. Или: — Собаки лают громче – видать, близко уже. Отис насвистывал, и лицо у него было почти веселое, зато погода отражала душевное состояние Рэй Линн. Впервые за долгое время небо затянули тяжелые, низко висящие тучи, а на западе оно зловеще темнело с каждой минутой. То и дело Рэй Линн прислушивалась: не подскажет ли какой-нибудь звук, что десятники и собаки вот-вот появятся? Она не знала, почему у нее так холодеет под ложечкой от ужаса, – вероятно, из-за слов Корнелии: — Если его поймают, у них тут чуть ли не состязание начнется, кто кого перещеголяет. Другим наука – так они всегда говорят, если к тому времени человек еще может что-то слышать. Тревога Рэй Линн усиливалась. Очевидно, она до сих пор была в известной степени ограждена от осознания неравенства между людьми: она ведь прямо из приюта вышла замуж за Уоррена, не успев узнать жизнь по-настоящему. Очевидно, она была слишком наивна. Теперь же она понимала, что вот-вот станет свидетельницей такого, чего уже не забудет до конца своих дней. Корнелия наклонилась ближе, так, чтобы муж ее не слышал. — Если его поймают, – тихо сказала она, – то притащат назад с веревкой на шее и со связанными руками. Я как-то раз видела, как одного такого волокли за лошадью. Он уже мертвый был, а они все равно так и тащили его до самого лагеря, чтобы все видели. Повесили на дерево, на ниссу, и так он целый день висел, пока родные не сняли. Лучше нам не высовываться, пока все не кончится. Постарайся об этом не думать. И ничего не слышать, если можешь. Я-то знаю, что это такое. В прошлый раз я потом долго цветным в глаза смотреть не могла. Прямо на части рвалось все внутри, даром что я того парня почти не знала. Вот так-то, Рэй Линн. Жизнь есть жизнь, понимаешь? Рэй Линн не могла говорить. Казалось, желудок поднимается к самому горлу. Крики и лай то затихали, то раздавались снова – значит, охота еще не окончена. Сколько может человек скрываться от погони в такую жару, без воды и еды? Ближе к ужину Рэй Линн вдруг заметила, что протяжный вой гончих псов стих. Она так и застыла с тряпкой, которой протирала полки. Во рту у нее пересохло, но не от жажды, и внутри все сжималось от ужаса. Отис барабанил пальцами по прилавку, а затем начал расхаживать взад-вперед по магазину. Несколько раз он выбирался на крыльцо и с хмурым видом являлся обратно. — Пока не видать, чтобы вернулись, – ворчал он. – Ни повозок не слышно, ничего. Проклятье! Что они так долго? — Ну… – отозвалась Корнелия. — Или они его поймали, или он улизнул. Должно быть, возвращаются в лагерь. Собаки-то умолкли. Скорей бы уже, что ли. – Риддл потер руки, словно в предвкушении. – Охота поглядеть, что с ним сделают. Черт, кажется, у нас тут будет настоящий суд Линча! Давненько я такого не видал! Рэй Линн забыла о работе. Что он такое говорит? Нашел чему радоваться! Она резко повернулась к хозяину магазина и проговорила, чувствуя, как разом вспотели ладони: — Что вы несете! — А?.. Ты о чем это? – Отис словно забыл о ее присутствии и о том, что она вообще способна говорить. Ни секунды не раздумывая, Рэй Линн повторила: — Я сказала: что вы такое несете? Корнелия бросила на нее предостерегающий взгляд, однако Рэй Линн, хоть и понимала, что ступает на опасную почву, смолчать не могла. |