Книга Черный Ангел, страница 42 – Ньевес Идальго

Диего де Торрес, казалось, уже смирился, что рабство и непосильный труд составляют часть его жизни. Все дни он проводил, почти ни с кем не разговаривая, и Мигель начал всерьез беспокоиться за брата. В душе Мигеля продолжали гнездиться жажда свободы и ненависть к поработителям. Подвернись подходящий случай, и он сумеет сбежать вместе с братом, но если Диего замкнется, погрязнув в своей апатии, то ничего не выйдет, а о том, чтобы бросить брата и сбежать одному, Мигель даже не думал.

Он винил себя в том, что не смог защитить Карлоту и спасти Диего от этой позорной новой жизни. Мигель всегда был для младшего брата своего рода телохранителем. Он следил, чтобы тот не ввязался в какие-нибудь проблемы, или же вытаскивал его из этих самых проблем, а вот теперь не мог. Мигель до одури твердил себе, что был бессилен против моргановских пиратов, но боль от этого не утихала.

Мигель не догадывался, но Диего был весьма далек от смирения. Ради брата он держал в себе свою ненависть и жажду мести, боясь, что того накажут, но рано или поздно стакан переполняется, и вода выливается через край. Постоянные унижения, наказания, презрение, полный произвол и страх, написанный на лице каждого раба… все это порождало в юноше безнадежность.

Несколько дней назад их направили на расчистку и ремонт удаленной от плантации дороги на юге острова. Они слышали разговоры надсмотрщиков, что эта дорога сберегала много времени при транспортировке товаров в порт, однако, поездки по ней были нелегким делом. В том районе не было ни полей, ни кустарниковых зарослей, как на западных участках. Вдоль берега там тянулся настоящий тропический лес.

В первые дни тамошняя работа оказалась для рабов поистине губительной. Подгоняемые плетьми своих надзирателей, они ножами прорубали просеки. Впредь, вероятно, работать будет легче, хотя Мигель был уверен, что к тому времени Колберт придумает для него с братом какую-нибудь другую работенку, чтобы загнать их до смерти. Он старался сгубить их работой и даже не скрывал этого, так же как его сын не скрывал своего пристрастия к подневольным негритянкам и мулаткам. Именно эта тяга к рабыням породила последующие события, обернувшиеся трагедией для Диего.

С самого начала дорожных работ Эдгар Колберт лично следил за каждой пядью отвоеванной у леса земли, развлекаясь тем, что время от времени цеплялся к какой-нибудь молоденькой невольнице, раздающей рабам воду и еду. Одной из таких милых темнокожих девчушек по имени Поэбе, на которую он положил глаз, едва исполнилось тринадцать. Она была рождена в неволе. Колберт купил ее несколько месяцев назад. Девчушка всегда старалась проскользнуть так, чтобы хозяин ее не заметил, но ястребиные глаза сластолюбца не отрывались от ее начавших формироваться женских округлостей. Несмотря на свой юный возраст, Поэбе была стройненькой и довольно статной, в силу чего представляла интерес для англичанина, развратного и похотливого борова. Эдгар подзывал ее, просил воды и бессовестно лапал. От таких тисканий девчушку бросало в жар, она быстро подавала воду и поспешно отходила.

Как-то уже ближе к вечеру Эдгар напился больше обычного. Он пил, не просыхая, с самого рассвета. На днях он крупно проигрался в порт-ройалском борделе, и теперь заливал свое горе. Его личные телохранители поговаривали, что сумма долга была столь значительна, что старик Колберт сдерет с сына шкуру, если ему придется его оплатить.