Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 246 – Татьяна Соломатина

— Я тоже верю в лошадь! – пробурчал Иван Ильич. – Куды ж она денется!

Однако, ко всеобщему удивлению, Иван Ильич самоходной повозкой заинтересовался. Попросил уроки ему дать. Довольно скоро обучился. Александр Николаевич преподнёс ему шлем, очки, перчатки – всё из модного магазина. Что влетело ему в месячное жалование старшего ординатора, главы акушерского департамента. Иногда в ночи, прежде угостив Клюкву морковью и яблоком и попросив прощения (бог знает за что, зато от души и на всякий случай), Иван Ильич выезжал в город на мерседесе. Расходы на конюшню выделялись щедро. Илья Владимирович Покровский, один из главных акционеров, лично благоволил Ивану Ильичу и в тратах на гараж карет скорой помощи не стеснял. Не столько уж и пудов бензина Иван Ильич расходовал. Возможно, и не полюбил бы Иван Ильич самоходную повозку, если бы не разъяснил ему Матвей Макарович, что конкретно в этой повозке тридцать пять лошадей!

— Как так?! Где ж такую упряжку видывали?!

— А вот, – Матвей Макарович погладил стальной лист капота мерседеса. – Был такой учёный, Джеймс Ватт, в нём кое-что и в електричестве меряют, Иван Ильич. Так вот лошадь, Ваня, – это тоже електричество. В одной лошади мощности где-то так семьсот тридцать пять с медяками ватт. Вот в этой штуке катить – всё одно, что тридцатью пятью лошадьми править! – усмехнулся Матвей Макарович, уважительно глядя на агрегат.

Вот Матвей Громов и «развратил» Ивана Ильича, который мерседес теперь воспринимал не иначе, как «тридцать пять лошадей».

Николай Александрович Белозерский скучал по сыну. Но более всего скучал по Вере Игнатьевне. Был занят ничуть не меньше первых, хотя однажды призвал их к себе на ужин, лично послав Василия Андреевича, чтобы уж не отвертелись! Ему было хорошо с ними, а что там дальше текущего момента, он не задумывался. Было бы неплохо повидаться с Верой без сынишки, ну да она депутатствует, клиника к тому же претерпевает сильные изменения. Не до того ей. А он подождёт, подождёт.

Но руку с пульса спускать нельзя, как говорят доктора. Потому Николай Александрович Белозерский на правах одного из главных (наравне с Покровским) акционеров инициировал собрание коллектива. Все снимали друг перед другом шляпы, восторгались безмерно. Пригласили, разумеется, и профессора Хохлова, курировавшего учебную работу. Все были довольны. Поздравляли друг друга с победами. Кравченко поручили обзавестись новомодной физиотерапией. Мол, нынче сия отрасль не просто игрушка коронованных и прочих благосостоятельных особ, но и та самая санитарная гигиена, а равно и социальная, за которые они все тут так ратуют.

Отдельно господин Покровский на собрании отметил, что в «Общине Св. Георгия» санитаром трудится полный кавалер крестов Святого Георгия. И неплохо бы сделать его символом клиники, наделать фотографических портретов… В общем, чего только ни говорили. Славили русскую медицинскую школу. Устроили пир добра и света. Вполне заслуженный между тем.

Матрёна Ивановна, присутствовавшая по праву главной сестры милосердия, соскучившись от славословия, переводила взгляд со старшего Белозерского на младшего. Наблюдала, как они смотрят на Веру Игнатьевну. Во время неофициальной части улучила момент и шепнула Вере на ухо:

— Это ж получается, что если тот, так тому – внук. А если этот – так этому брат!