Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 244 – Татьяна Соломатина

Беременные, роженицы и родильницы обожали его. Он не знал, куда девать благодарность. Самогон отдавал в операционную. Хлеб Иван Ильич сушил на сухари. Попадались и другие продукты, от которых он не смел отказываться. Поскольку нельзя обидеть так называемого «простого человека», когда муж какой-нибудь бабы приносит тебе корзинку яиц, мешок картошки, ведро яблок, молоко, творог. И всё такое прочее, что достаётся простому человеку отнюдь не лёгким трудом. Поначалу смущался, краснел, иной раз и гнев себе позволял. Потом смирился и, наконец, принял, осознал: глубинное это в них, от сохи. Как сама Русь. Тебя благодарят за помощь самому драгоценному, что есть у мужика, – бабе и дитяте; благодарят самым драгоценным – тем, что рожает земля, плодами труда.

Съестное, к слову, весьма экономило бюджет Александра Николаевича.

— Когда ж хороший знахарь на Руси голодал?! – в редкие минуты отдыха сиживая с Александром Николаевичем за папиросами, посмеивался Иван Ильич. У ног его обязательно пристраивался Аскляпий Аполлонов, на глазах преображавшийся в здоровенного бурятского волкодава. Такого, что не отличить было от чистых кровей, будто от мамки и вовсе ничего не взял, кроме самой жизни.

Денег вот было в обрез, хотя жалованье платили регулярно и было оно терпимым. Без закладывания чего бы то ни было Александр Николаевич обошёлся. Но двадцать пять лет жить, не считая деньги, и вдруг столкнуться с необходимостью вести им жесточайший учёт – на приобретение подобного навыка требовалось время. Иногда шёл Александр Николаевич по Невскому, видел в витрине что-нибудь эдакое, заходил со старой замашкой и… выходил с конфузом.

Перемалывался он безболезненно. Спасали добрый нрав и твёрдый характер. Сказывалась крепкая мужицкая порода, от земли, от крепости. Подарки не мог отучиться делать. Набрался как-то смелости, зашёл к Вере Игнатьевне. А там Егор – бывший беспризорник, ныне работающий у его отца. На обратной дороге заглянули в книжную лавку, и Егор с таким обожанием глядел на книги, с таким трепетом перелистывал, что Александр Николаевич не удержался, купил ему.

Побывал на собрании, куда зазывал его Концевич, там ему не особо понравилось. Голосят, перебивают друг друга. Обсуждали резолюцию какого-то съезда^[101]. Всё шумели об аграрной программе. Но более всего обсуждали тезис о том, что необходимо планомерно использовать все конфликты, возникающие между правительством и Думой, а равно конфликты внутри самой Думы в интересах расширения и углубления революционного движения. (Договорено было при Белозерском слово «диверсионного» не употреблять.) Александр Николаевич из всего понял только, что Думу ругали. Но поскольку и Вера Игнатьевна Думу не жаловала, то и он не возражал.

В партию вступил. Но не из-за агитаторов из кружка Дмитрия Петровича, а благодаря всё тому же Егору. Умный мальчишка объяснил Александру Николаевичу, что партия РСДРП (б) хочет сделать так, чтобы всем несчастным и обездоленным простым людям жилось хорошо. Александр Николаевич сперва недоумевал: как же так сделать? Уже не одно поколение далеко не один светлый ум над этим бьётся – и никак! Смеясь, цитировал Егорке из стихотворения Беранже «Безумцы»: