Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 238 – Татьяна Соломатина

— Бессонница? Опоясывающие боли в пояснице?

Старец подтвердил.

— Это не кара Господня, авва Иосаф. И не конец земного пути. Ешь чеснок, лук, свежий хрен, пей капустный сок – через месяц будешь здоров!

Вера отошла от старца на несколько шагов, насмешливо осмотрела с ног до головы.

— Почему Иосаф? «Господь есть судия». Только вы могли выбрать такое имя. Конечно-конечно, смирение и ничто иное! Что же до вашего «все её грехи – мои!», так Бог не перекупщик переводных векселей. Вы хотели знать, простила ли я вас? Чистым хотели уйти? Никто чистым не уйдёт. Успеешь выговориться перед смертью или нет – всё одно. Я вас не простила, потому что мне не за что вас прощать. Мы приходим в мир одинокими. И уходим из мира одинокими. Вы дали мне всё то, что отец обязан дать ребёнку: тепло, пищу. Я выросла и ушла. Могу ли я сердиться за то, как вы обращались с моей матерью? Могу. Но это ваши с ней грехи. Её давно нет на свете. Не стоило ей выходить замуж за человека, которого она не любила. Могу ли я сердиться на вас за то, что ваша гордыня не позволила вам отпустить её? Как же так: вас, такого великолепного, не любят?! Сердиться могу. Ещё за многое могу сердиться. Но я поняла, что и сердиться на вас глупо. Несоразмерно. Вот точь-в-точь как вы решили, что пришла пора отбывать на небеса, настолько вы просветлились, а вас всего лишь жрёт обыкновеннейший паразит. Ответьте мне, о мудрый старец: стоит ли сердиться на паразита? Молчите? Потому что вы умны. Сердиться стоит исключительно на себя за то, что позволили паразиту жрать себя. Обуянный лютой гордыней, вы ударились в крайнюю степень постничества, чтобы познать Бога. Поздравляю! Вы познали всего лишь паразита! Но! Благодарю вас за стать, за породу, за рост, за волосы. За всё то, что зверь может передать зверю. Я красивый и сильный зверь благодаря вам! Вера поклонилась старцу, и поклон этот был искренним.

— Прощайте, отец!

Вера Игнатьевна вышла из обители старца. Доктору Кравченко ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Некоторое время шли молча.

— Простите, что я вынудила вас быть свидетелем. Как вы догадались, старец Иосаф – мой отец. Князь Игнас Юзефович Хованский. Один из потомков Патрикея Наримунтовича. Угасающий род.

— Вера Игнатьевна! Я совсем не то имел в виду, когда сравнивал дитятю со щенком, а людей с животными. Я вовсе не хотел…

— Какая разница! – перебила Вера. – Сказали верно. Это помогло мне. Я вам благодарна, – она коротко рассмеялась. – Комедия! Он решил, что помирает. Разделил состояние на две части. Монастырю, понятно. И клинике, которую возглавляет его дочь. При условии, что дочь с ним попрощается. Но дочь была врач и дура! Он тут всерьёз в старчество ударился. Организм ослаб, вот он и получил трематоду Opisthorchis felineus, кошачью двуустку, попросту – глиста! Вы не находите это крайне ироничным?

— Полагаю, они все тут его щедро получают из рыбы, – ушёл от ответа Владимир Сергеевич. – Теперь уж точно откажемся от трапезы и попросим как можно быстрее вывезти нас на большую землю.

— Самое смешное, – прыснула Вера, как девчонка, – что сейчас он наляжет на лук с чесноком, фитонциды задавят глиста. И он проживёт ещё чёрт знает сколько! Возможно, меня переживёт! Здоров как бык и манерен, как профурсетка. Ах, как он взмахнул рукавами рясы! Вот надо было мне заметить?!