Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 176 – Татьяна Соломатина

— Сама видишь, что это за помощь! – Покровский безотчётно перешёл на «ты». Хотя в его случае нельзя утверждать наверняка, безотчётно ли… Белозерский на мгновение сощурил глаз.

— С чего бы вы, Илья Владимирович, так озаботились общим благом?! – метнула Вера.

— Ах, Вера Игнатьевна, оставьте свою непревзойдённую иронию! Полагаю, она всем присутствующим отменно известна, – он обезоруживающе улыбнулся.

Как у него получалось? Слова злые, но выражение лица им противоречит. И вот уже всё выглядит так мило! Вера рассердилась на себя за несдержанность. Илья Владимирович продолжил как ни в чём не бывало:

— Общее благо в стороне не останется. Мы будем на него щедро тратить силы и жертвовать средства. Но зарабатывать мы будем на вызовах от лиц, простите, неофициальных. Отказывать по первости не будем никому.

— Разумнее ввести такой модус на постоянной основе, – вклинился Николай Александрович.

— Возможно, – согласился Покровский. – Со временем проградуируем. Разумеется, что-то серьёзное по вызову от неимущих – безвозмездно. Стихии разбушевались с последствиями – бесплатно для всех, но с благодарностью за пожертвования – от богатеев. А, положим, насморки, нервы и прочая ваша ерундистика для дамочек и малокровных наследников – за хорошие денежки, дорогие страховочки.

— Что вы думаете, Николай Александрович? – Вера Игнатьевна обратилась к Белозерскому, подчёркнуто обозначив, что она считает его мнение особо весомым.

— Рассчитано всё умно и грамотно, Вера Игнатьевна. Илья Владимирович – большой специалист по финансовой части, да и я не профан. Мы оставим вам все документы. Вы поглядите, поразмышляйте. Какие-то исключительно ваши профессиональные овраги могли ускользнуть при составлении нашей бумаги. В любом случае такие решения с кондачка не принимаются.

— Всяческие высочайшие дозволения и разрешительные акты я вмиг обеспечу, – заверил Покровский.

Вера Игнатьевна встала. На сей раз со всей степенностью, положенной профессору. Поднялись и оба господина.

— Возможно, вы хотите со мной обсудить какие-то детали сразу? – уточнил Покровский.

— Вероятно, вы желаете моей консультации? – предположил Белозерский.

— Простите, господа! Я занята. Клиника требует своё. Я всё непременно обдумаю и обещаю вам вскорости дать ответ. Вы как никто в курсе, Илья Владимирович, что я никогда не затягивала с решениями, никого не водила за нос ложными обещаниями. Вам же, Николай Александрович, я бы с удовольствием составила компанию отужинать сегодня. Если у вас, разумеется, нет других планов.

Лишь на мгновение в глазах Белозерского вспыхнул победный огонёк и тут же поблёк, придавленный забралом официоза. Заметил ли Покровский? Какая разница. Она, увы, всё ещё в его власти. Иначе к чему бы этот мстительный пассаж про затянутые решения и ложные обещания. Баба и есть баба, хоть сто раз профессор.

Клиника поглотила княгиню на целый день. Рутина, операции плановые, ситуации внеплановые… Клиника – это большая дорога. Кто на ней только не появляется, чего на ней только не происходит. Люди приходят и проходят – кто раньше, кто позже. А большая дорога остаётся.

Только к вечеру вышла Вера Игнатьевна на задний двор перевести дух. Иван Ильич беседовал с необъятной бабой, видимо, разъясняя ей, как пройти в клинику не с задворок, а, как и положено пациентке, с фасада. Развернув бабу в верном направлении, подошёл к Вере Игнатьевне. Она угостила его папиросой.