Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 121 – Татьяна Соломатина

Поклонившись, он вошёл в клинику.

Вера Игнатьевна, докурив и ещё несколько минут постояв под пронизывающим ветром, зашла следом.

В коридоре её нагнал Белозерский. Молча дошли до профессорского кабинета.

— У вас ко мне что-то срочное?

— Нет, но!.. – Белозерский опешил.

— Что-то в клинике экстренное?

— Нет.

— Отправили домой Анастасию?

— Да, я все ваши указания выполнил, она хорошо себя чувствует и… Организм молодой, здоровый, в обстановке строжайшей секретности отправлена по адресу.

Ох, зря он съёрничал. Так бы ещё, может, не заработал бы по щам. Сколько раз предупреждён: на работе модус операнди «профессор – ординатор»! А тут ещё по коридору приближался, заметно прихрамывая, Георгий. В руках у него был пакет. Вера молча оттолкнула Белозерского от двери. Он не ожидал и пошатнулся. Вера запустила санитара. Дверь изнутри заперли на ключ, чего в клинике не делалось почти никогда.

Ординатор Белозерский вышел на улицу, весь пылая, сжимая кулаки и гневно бормоча:

— Ну и всё! Хватит! Хватит!

Вера за дверцей шкафа переодевалась из мужского в женское. Часть её гардероба на все случаи жизни перебралась в клинику. Георгий хоть и привык к повадкам княгини, и в кабинете царил полумрак, и переодевалась она за дверцей, однако же ему было крайне неловко.

— Не надо было Сашку так-то при мне.

— Это ему не надо было так-то при тебе! Да и без тебя! Поучи меня ещё! – она высунулась из-за дверцы, гневно сверкнув глазами. Он тут же потупился, и даже в темноте было видно, что покраснел. – Спасибо, Георгий Романович, за выполненное поручение.

— Рад стараться, Ваше высокоблагородие! Только вы это… – сменил он залихватский и отчасти шутливый тон на просительный. – Вера Игнатьевна, вы больше меня на такие поручения не приспосабливайте. Рожи их узкоглазые видеть не могу! Они ж меня ног-то и лишили!

— Не они, положим, а оружие. Но ты тоже представь, каково им на тебя, лупоглазого, любоваться! Ты для них «воин белого царя», «северный варвар», и ты по ним палил. С войны, брат, уже не взыщешь. Но знаешь ли ты, как бы чудовищно и кощунственно для тебя это ни звучало, что японцы прониклись огромным уважением к русским именно после войны? Они-то нас и не знали вовсе, действительно полагали варварами, а себя – нацией высокой культуры. Чистоплотность русских «варваров» у них в легенду вошла. Разве считали, жрём мы много. Они на пленных чуть не разорились. Сами-то «узкоглазые» в плен неохотно шли, а коли попали – так один рис харчили. То ли дело наши. Японцы сейчас в русскую культуру бросились со всем пылом самураев. Они нас теперь выше прочей Азии почитают.

— Сомнительное так-то утешение, Вера Игнатьевна. После всего того зла…

— Зло не солдаты совершают.

Вера, ещё полуодетая (самый простой женский туалет, чёрт, сложнее самого сложного мужского!), вышла из-за шкафа, подошла к столу, взяла портсигар. Георгий ахнул, двинул из кабинета.

— Стоять! Это просто тело. Не обнажённое к то му же, ёлки-палки! Я уж, поверь, твоё хозяйство видела. Не помню в подробностях, извини. Вас столько таких прошло. Разве про генерала Гурко запомнила. Мало ли, вдруг пригодится!

Георгий помимо воли хрюкнул:

— Умеете вы смутить, Ваше высокоблагородие!

— Тебе жениться надо! – строго сказала Вера, словно приказ отдала.