Онлайн книга «Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон»
|
— Какой обет? — Не твоё дело! Из-за нарушения обета, вместо того чтобы мысленно читать хайку, теперь придётся их писать! Штуки по три за каждое нарушение. — Вер, а Вер, – сказал он тихо и жалобно. – Стоит сообщить Анастасии, что её дочь жива. При влиянии её отца удастся обойти все условности света. Да и её саму все эти условности не слишком тревожат. — Это сейчас они её не слишком тревожат. А как очухается!.. – Вера Игнатьевна махнула рукой, вернулась на место, раздавила окурок в пепельнице. – Саша, ты же понимаешь значение словосочетания «не твоя тайна»? У Анастасии Андреевны есть родители. Есть мамаша. Есть папаша. Есть у себя она сама, и если не совсем дура… А если совсем, то и бог с ней! Меня изрядно утомили глупцы всех полов, родов и сортов. Идите, ординатор Белозерский. Сегодня общий обход проводит доктор Кравченко, мне надо отлучиться, а до того тщательно и подробно ознакомиться… А ещё есть нечто более важное. И я… Вот я!.. – она подскочила, не договорив, затем снова села и принялась изучать бумаги, махнув в сторону двери. Жест, трактуемый весьма однозначно. Ещё и какой-то очень торопливый, совсем не профессорский. Но она была именно профессором. И это был её кабинет. По сути она права так же, как и по форме. Есть определённый профессиональный этикет. Ординатору не подобает вести себя иначе в профессорском кабинете, нежели подобает вести себя ординатору в профессорском кабинете! Вера Игнатьевна заторопилась вовсе не по делам. По делам, да не по тем. Её багаж тайн был куда объёмней и тяжельче, нежели багаж тайн Александра Николаевича. Никогда и ни на кого она не перевешивала сей тяжкий груз. И справляться ей с ним было нелегко. Вера Игнатьевна была в двух кварталах от заведения Ларисы Алексеевны, когда отъезд хозяйки входил в фазу последних приготовлений. В гостиной царил беспорядок. Чемоданы упакованы. Лариса Алексеевна стояла в дорожном костюме, нервически проверяя документы, деньги. Клёпа, не так давно ещё самая весёлая и востребованная проститутка, выглядела как сельская учительница. В опрятном пристойном платье, серьёзная. Не демонстрировала ни куража, ни эпатажа. Внимала хозяйке. — Я постараюсь как можно скорее, – лепетала Лариса Алексеевна, с беспокойством оглядывая вокруг себя. — Лариса Алексеевна, я обо всём позабочусь, прослежу до вашего возвращения. Ни о чём не беспокойтесь. Я девок держать сумею не хуже вашего. Я их лучше знаю. Вы же не из нас. Вы бывали и слишком добры. — Если что-то… надзор, медицина… — Всё-всё будет в ажуре. Если чего поначалу с бумагами не соображу, я попрошу помощи у доктора Сапожникова. Лариса Алексеевна кивнула. — Да-да, у него все доверенности, все документы. Если что-то серьёзное… — К доктору Сапожникову! — Если что-то из ряда вон выходящее… — К княгине Данзайр! Титул и фамилию Веры Игнатьевны Клёпа выговорила с особым почтением. Она знала, кому обязана излечению от сифилиса. Лариса Алексеевна рассказала, что ради Клёпы Александр Николаевич и Вера Игнатьевна особенное зелье варили[59]. Это была не вся правда. Более всего, признаться, сама княгиня радовалась тому, что рано выловила люэс у королевы борделя. Поскольку Александр Николаевич до появления Веры в его жизни был частым гостем заведения и предпочитал Клёпу остальным. Хотя и пользовался патентованными американскими резиновыми предохранителями, но стопроцентной гарантии они не давали. Так что на случай «если» княгиня старалась и для себя. «Зелье» Эрлиха продемонстрировало отличный результат, о чём княгиня написала своему доброму приятелю, Паулю Эрлиху: его шестьсот шестой по счёту эксперимент оказался удачным; ещё один случай клинической апробации ни одному учёному не лишний, поскольку спасительный мышьяк надо как можно скорее синтезировать в промышленных количествах и добиваться разрешения пустить в продажу. |