Книга Королева Шотландии в плену, страница 197 – Виктория Холт

Одна из дочерей Бесс, Франческа, была замужем за сэром Генри Пьерпонтом из Холм Пьерпонта, что в графстве Ноттингемшир, и у Франчески была маленькая дочка, которую она назвала Элизабет в честь своей матери. Бесс предложила Марии стать крестной матерью девочки. Графиня, питавшая грандиозные амбиции, когда речь шла о ее семействе, решила, что маленькой Бесси, которой исполнилось четыре года, не повредит, если ее крестной станет королева. В то же время это внесет некоторый интерес в жизнь Марии.

Она не предполагала, что Мария так пылко воспримет это предложение. Крестница стала средоточием ее жизни, и всю свою привязанность и любовь, которую ей хотелось отдать Джеймсу, она изливала на маленькую Бесси Пьерпонт. Она все возможное время проводила с ребенком, ела вместе с ней, брала спать к себе в постель, шила ей платья. Бесси тоже полюбила королеву и больше всего радости ей доставляла компания Марии.

Бесс смотрела на это с удовольствием и заверяла Франческу Пьерпонт, что это не причинит вреда маленькой Бесси, пока Мария остается узницей, а если колесо фортуны когда-нибудь повернется в пользу Марии, то это принесет девочке много хорошего.

Теперь Мария стала спокойнее и все больше занималась делами своего окружения. Королеву беспокоило состояние здоровья Рауля, ее секретаря-француза, который умирал, жалуясь на легкие. Часто он не мог работать из-за болезненного состояния, но откровенно высказывал недовольство, когда она позволяла Гильберту Керлю брать на себя его обязанности.

Мария относилась к нему с нежностью и заботой и всегда старалась успокоить, хотя ей часто приходилось самой выполнять его работу, так как она опасалась, что причинит ему боль, если поручит ее другому секретарю. Он принадлежал к ее свите, а она теперь жила для своих друзей.

Глубоко опечалило Марию известие о смерти Шарля IX, короля Франции. На какое-то время ее вновь охватила меланхолия от воспоминаний о тех счастливых днях, которые она провела во Франции ребенком. Сетон горевала вместе с ней. Хотя в те времена они не всегда были вместе, она так же хорошо помнила Шарля, как и Мария.

— Я потеряла еще одного друга, — говорила Мария. — У меня их остается все меньше и меньше.

— Он так нежно любил вас, — вторила Сетон. — Он от всего сердца жаждал, чтобы вы разделили с ним его трон. Я уверена, что так оно и было бы, если бы не его мать.

— У меня всегда было много друзей и много врагов, — отвечала Мария, — Как Екатерина Медичи ненавидела меня, особенно когда услышала, как я назвала ее дочерью лавочника! Я поступила плохо, Сетон, и сейчас глубоко сожалею об этом. Но я заплатила за свою глупость, не так ли? Иногда я думаю, что сполна расплачиваюсь за все грехи юности.

— Давайте не будем говорить о подобных вещах, — предложила Сетон. — Не всегда будет так, как сейчас, и, возможно, тогда Господь возблагодарит вас за вашу доброту ко всем нам. Может быть, займемся вышиванием платья для маленькой Бесс?

«Он мертв, и что толку горевать. Бедный Шарль! — думала Мария. — Разве он многое потерял? Его правление не принесло ему счастья. Над ним властвовала его мать, которая, как поговаривали, во многих отношениях развращала его. Он страдал от постоянных угрызений совести за ужасную резню Варфоломеевской ночи. Бедный Шарль, возможно, следует радоваться, что его земные волнения закончились».