Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 377 – Любовь Сушко

В городе мы появились в полдень. Князь Андрей встретил меня спокойно. И произошла странная вещь, я расчувствовалась и обо всем ему рассказала. О том, каким было мое замужество, как я заполучила своего мужа на единственную ночь. Наверное, такой истории не было и не могло быть ни у одной женщины в нашем роду. Но все когда-то начинается, и эта началась с меня.

Он был удивлен, когда все это услышал, но я была ему благодарна за то, что он не стал жалеть меня. И это впервые было добрым проявлением чувств ко мне, что и заставило меня разрыдаться вдруг.

Но я просто представила себе, каким чудовищем могу показаться князю.

Несколько слуг княжеских орудовали несколько дней в моем доме, теперь там все было в порядке. Мне не стоило надеяться на то, что муж мой вернется за мной. Да и никто другой ничего для меня делать не станет.

Но здесь я жила и ожидала своего младенца в покое, и радовалась, что решилась приехать. Такого умиротворения в Москве просто не могло быть. Я знала какие-то известия из Москвы, как и все в граде этом, не больше, не меньше. Я знала, что княгиня Евдокия правит этим миром, что было особенно странным. Казалось, что она собиралась жить вторую жизнь.

Никто не может знать, чего ждать от тех, кто долго и упорно оставался в тени до тех пор, пока судьба его из той самой тени не вытолкнет.

Глава 8 Рождение дочери

Моя дочь родилась в Костроме, в холодный осенний день. Только что немного утихла буря, но странные тени метались по-пустому доме, и свечи трепыхались на ветру. У меня родилась двойня, что всегда было дурным знаком, но что вообще хорошего было в жизни моей? И все-таки я обрадовалась тому, что на свет появились сразу, после жутких мук и боли, и мальчик, и девочка. Но радость была недолгой, мальчик умер сразу после того, как появился на свет, он был очень слабым и немощным. Девочка тоже болела, но она выжила. И я назвала ее Златой, надеясь на то, что ее судьба будет иной, и ей никогда не придется пережить того, что выпало мне. И она была самым дорогим для меня созданием в мире.

Как только я немного оправилась, сразу занялась делом, и рядом с ребенком мне не было больше пусто и одиноко. Иногда только грустно было оттого, что в мире не было мужчины, который был бы рядом и заботился о нас, а ведь говорят такие бывают тоже, только на мою долю что-то не выпало до сих пор ни одного. Но в то время в Костроме появился Симеон Новгородский. Он несколько дней ждал князя Андрея нашего, которого все еще не было в городе. О он был молчалив и угрюм, и, кажется, мы и двух слов не сказали друг другу.

Но вместе с князем Андреем в граде нашем появился и мой муж, вот уж кого точно не ожидала тут встретить. И он сразу набросился на меня при всех. У его возлюбленной детей не было, и он во всем, что в мире совершалось дурного, привык обвинять меня. Он требовал, чтобы я отдала ему ребенка. Даже слышать такое было странно, при том, что он вовсе не хотел, чтобы я сама возвращалась в Москву, ни слова о том не было сказано. Я знала, что бабки мои, да и не только мои оставляли детей, но сама о том и подумать не могла. И я испугалась по-настоящему, услышав такие речи. Князь Андрей молча на нас взирал, словно хотел понять, чем все это может закончиться.

Я заявила, как только опомнилась, что это не его ребенок и ни одной ночи я с ним не провела. И на этот раз князь Андрей поверил мне, вероятно, он решил, что все мои рассказы про то, как я пробралась в его постель, были только желанием прикрыть связи с другим человеком. Я поняла, что не смогу отдать свою дочь, пока жива. Его не получил бы самый лучший из отцов. Как спокойно все было еще накануне, теперь я думала о том, что мне делать дальше. Я не надеялась на то, что князь Андрей станет мне помогать, он не будет ссорится с Москвой и по более важному делу, а что говорить о моей персоне. Если бы в тот момент на пороге не появился Симеон, я бы натворила каких-то новых глупостей.