Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 372 – Любовь Сушко

Потом наступала для нас тишина и пустота. Матушка заболела. И тогда я поняла, что останусь в этом мире совсем одна. Но она не умерла тогда, хотя поправлялась очень медленно. И после этого жизнь снова казалась скучной и однообразной. Мое детство счастливым не назовешь, оно было каким-то одиноким и пустым.

Но через год я все-таки потеряла ее. В последнее время она все больше молчала, иногда тихо плакала, я не могла узнать ее, да и не пыталась даже. Мне было пусто и страшно. Беда всегда застает нас врасплох. Я видела своими глазами, как большая любовь может убить человека. Но думаю, что отец в ее смерти был больше виноват, чем князь Дмитрий.

Мама умерла. В тихой Костроме ее тихо и похоронили. И мне там больше совсем нечего было делать. Я хотела вернуться в Москву. Мы долго говорили с князем, но он ни в чем не мог меня убедить

— Матушке было здесь хорошо, -только и сказала я, – но мне тут нечего больше делать.

Прибыли воины Дмитрий, и служанки поспешно собрали вещи и заперли старый дом. Захватывало дух оттого, что я начинала новую жизнь, она должна быть прекрасна.

Москва почти не изменилась за это время. Слезы невольно навернулись на глаза, когда я увидела все, что было в Москве. Я чувствовала себя вольной и свободной и дала слово, что поступать буду так, как мне хочется.

И в тот день я увидела пред городскими воротами белого всадника на белом коне, только красный плащ его развивался на лету, сначала я подумала, что это князь Дмитрий. Но он был один, без свиты. Но когда он приблизился, я узнала отца. Он посмотрел на меня и усмехнулся. Мне не забыть этого взгляда, сколько бы времени не прошло.

Дядюшка был в городе и встретил он меня радушно. Мое появление его не удивило. Я чувствовала себя блудной дочерью, которая наконец вернулась домой.

А когда мы остались вдвоем, и я стала пытать его о том, что происходило, он рассказал о призраке. Это такая таинственная история.

Глава 3 Одиночество

Когда я проснулась утром и с радостью вспомнила, что я не в Костроме, а в Москве самой. А потом почти весь день я бродила по городу, заходила в храмы, и ощущала счастье.

Моя Москва, – и хотя я допускала, что завтра все может перемениться. Призрак. Тамерлан – я не сразу запомнила это имя, но когда запомнила, то уже никогда бы не смогла забыть. И он первый грозился нарушить наш покой, и мало ли еще кто. Но я вернулась домой, а тут не пугали уже никакие беды. Я никак не могла понять, почему матушка так и не простила дядюшку моего, и они так и расстались, не сказав друг другу слова доброго. Я знала, что князь делал попытки примириться с ней, но ничего так и не вышло. Потому я и чувствовала себя предательницей, но где мне было жить, как ни здесь, среди них.

С князем у меня были искренние и добрые отношения. Но я думала о любви, которая со многими рано или поздно случается. Но я боялась, что и меня коснется эта болезнь странная и заставит рассориться, а то и расстаться с близкими. Об этом я и рассказала однажды князю Дмитрию.

— Ты выйдешь замуж за одного из наших, – говорил он, – и ничего страшного с тобой не случится.

Он никого не назвал, и я поняла, что должна выбрать этого человека сама.

И сыновья князя все время были вместе со мной, я вдруг поняла, что один из них, не на это ли намекал князь Дмитрий, станет моим мужем. Чувствуя свою вину, князь собирался сделать для меня больше, чем было необходимо, за что я ему была благодарна.