Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 34 – Любовь Сушко

Боль как-то прошла, отпустила немного. Может быть, он был волхвом и чародеем. А почему и нет – сильный и задиристый Рус, коварный Лях – они все время оставались для меня где-то за чертой, ничего не знали и не ведали. А Щек был рядом, он пытался ей помочь.

— Все хорошо, родилась дочь.

Ничего страшнее я не могла услышать. Кажется, стрела пронзила грудь. Он не понял, почему я не радуюсь.

— Заряна, она родилась на заре, – только и прошептала я, погружаясь в какой-то мучительный сон.

Он говорил какие-то ласковые слова, но я ничего не могла вспомнить. Хотя так хотелось знать, что же он говорил. Я думала о том, что Рус будет разочарован, потому что ему нужен сын, наследник. Я знала, как встретил мое появление на свет отец, когда вместо принца появилась я. Все повторялось, но я не ведала, как мне быть. Да еще гром и молнии, перемешанные с болью разочарования. Никто, даже Щек не сможет меня успокоить. От этого становилось совсем скверно на душе.

Только Арина искренне радовалась, ребенок появился на свет, и все было хорошо, и от нее больше ничего не требуют. Жаль, что княгиня забыла о благодарности, но она о том обязательно напомнит.

Я чувствовала, что не хочу видеть этого ребенка. Хотелось думать, что его родила не я. Но разве не осуждала я матушку за то, что та именно так ко мне относилась. Так может попытаться что-то исправить для своей дочери? Но легко о том говорить, а трудно сделать. Я была уверена, что обманула мужа, и он перестанет меня любить и доверять

.

Глава 10 Возвращение к жизни

Я вспомнила обо всем случившемся и порадовалась, что Руса не было рядом. Теперь, когда я немного успокоилась, от разочарований осталась только тень, я смогла взять себя в руки. Осталось время обдумать, как к нему отнестись.

Отец тогда был холоден, а он мог скрыть все свои чувства, но не стал это делать. Но Рус не был настоящим викингом, обидеть это может его значительно сильнее, в том не было сомнений.

Щек не понимал происходящего. Он стоял с ребенком на руках и старался, и старался понять, что там происходит. И в этот миг вошла Мария. Она хромала и странно выглядела, ее трудно было узнать в тот момент. И тут она уставилась на меня. И тут же молча удалилась куда-то, так ни слова и не произнесла

— Что это значит? – обратилась я к Щеку, – откуда второй ребенок взялся? И что с нею?

— У тебя был один ребенок, – твердо произнес он, – и странная жесткость появилась в его голосе – это твоя девочка, ты должен думать о ней, а не о том, что хотел твой князь. Он всегда хотел слишком многого, и это не обязательно сбывается.

Я не стала с ним спорить. В его словах была не только правда, но и уверенность в том, что все именно так и должно быть, и она передалась вольно или невольно и мне тоже

Кажется, в тот миг Рус и появился. Но в моей памяти все слилось воедино. Щек положил ребёнка рядом со мной на кровать, а сам куда-то ушел. Ему не хотелось сталкиваться с Русом. Я замерла от ужаса, невольно закрыла своего ребенка. И не то, чтобы я хотела этого, просто все получилось само собой. Он удивленно застыл передо мной, чего я испугалась и кого прятала?

Смутная догадка о том, что Мария что-то затевала, не оставляла и на миг, и я боялась, что князь был в том замешан, ни вместе ли они были, не сговорились ли заранее. Я же была слаба и растеряна, одной мне с ними не справиться.