Книга Подарок судьбы, страница 131 – Джо Беверли

Насколько он помнил, здесь находились скульптуры, установленные в память о предыдущих графах. Самая первая была изготовлена из мрамора и воздвигнута перед самым алтарем – типичная мания величия. А ведь первый граф начал свою жизнь простым сельским помещиком, потом был обласкан королем, женился на богатой наследнице – и вот он здесь, в мраморных одеждах с кружевами, в окружении обожающих его членов семьи, изображенных не столь масштабно, у его ног.

— Помни, граф, что ты прах, – пробормотал Кон, – и в прах ты возвратишься.

Может быть, не так уж плохо, если графство возвратится в собственность той ветви, которую составляли мелкопоместное нетитулованное дворянство и йомены. Насколько он помнил историю, во времена Тюдоров Сомерфорды были простыми крестьянами.

Он нашел скульптуры следующих пяти графов, однако могила сумасшедшего находилась не внутри, а снаружи. Шестой граф не потрудился оставить указаний относительно своего погребения, поэтому когда Суон обратился к новому графу по этому поводу, Коннот просто сказал, чтобы соорудили что-нибудь приемлемое.

«Чем-то приемлемым» стала прямоугольная гробница с выгравированной надписью: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет»^[5].

Коннот подумал, что, наверное, викарий и многие другие получают огромное удовольствие от того, что сумасшедший граф отгорожен ими от всех как бы барьером.

На крышке было написано, что Джеймс Берли Сомерфорд, граф Уайверн, жил с 1766 по 1816 год.

Коннот вышел на улицу и свернул к кладбищу, усыпанному весенними цветами и притененному густыми кронами деревьев.

Уютное место упокоения, но не его. Странно. Даже в пыльной жаркой Испании он не чувствовал такой ностальгии по Сомерфорд-корту, как здесь. Уж не затеял ли он всю эту историю для того, чтобы самому избавиться от этой обузы? Да, отчасти.

Кон знал, что, если пересечь кладбище, можно сократить путь к Крэг-Уайверну. Через несколько шагов он оказался среди могил семейства Карслейков и остановился возле одной, где на маленьком могильном камне были начертаны даты коротенькой жизни Сэмюэла Карслейка (май – июнь 1799 года). Это был младший брат Сьюзен. Никаких сведений о родителях на камне не содержалось.

Интересно, появится ли впоследствии на надгробии надпись: «Достопочтенный Сэмюэл Сомерфорд, сын графини и графа Уайвернов»? Пожалуй, перед такой перспективой леди Бел действительно не смогла бы устоять, что бы там ни думал по этому поводу Дэвид Карслейк.

Побродив среди могил Карслейков, Кон нашел одну весьма любопытную.

Когда он вышел через небольшую калитку на узкую тропинку, проложенную между зелеными изгородями, часы пробили пять. Там, где тропинка выходила на более широкую дорожку, ему повстречалась женщина средних лет в крестьянской шляпе с широкими полями и переднике. Окинув его цепким взглядом, она улыбнулась:

— Вы, должно быть, граф. Я вас помню. А я леди Карслейк. Много лет назад вы гостили здесь со своей семьей. Вы почти не изменились.

Кон сомневался, что в нем осталось хоть что-нибудь от того невинного мальчика, и подумал, что, очевидно, такое заявление является для нее привычной любезностью. Так значит, это и есть та добрая женщина, которая дала кров и материнскую заботу бездушно оставленным детям своей золовки.