Онлайн книга «Королева не любившая розы»
|
Ришельё в этот момент как будто снова раскис. Он даже умолял итальянских дипломатов стать его заступником перед Людовиком, вздыхая: — К чему все эти великие дела, которые я могу совершить для короля и наших друзей; я знаю, что королева меня никогда не простит, поскольку она истолковывает всё, что я делаю, к позору и презрению. Я её знаю: она не умеет прощать… В отчаянии он обратился к нунцию Баньи, которого только что произвели в кардиналы. Последний отправился к Марии Медичи и, в конце концов, в сочельник ему кое-как удалось примирить её с Ришельё. Королева-мать согласилась видеть кардинала в Совете, однако не желала, чтобы он занимался делами её двора. Изгнав из своего окружения родственников Ришельё, она чуть не осталась вообще без слуг. 30 ноября в Сен-Жермене господин де Ножан, один из кавалеров Анны Австрийской (и тайный сторонник Ришельё), внезапно вошёл в её покои и застал королеву в слезах. Вместе с ней там находились Мария Медичи, испанский посол и Вотье, личный врач королевы-матери. — Ах, какие прекрасные и утешительные слова можно найти в псалмах Давида! – вытерев слёзы при виде Ножана, сказала Анна. – Мой дух оживает, когда я читаю: «Тот, кто сеет в слезах, пожинает в радости». Кавалер незамедлительно донёс об этом кардиналу, а тот – королю, добавив, что две королевы и Месье вступили в сговор, чтобы погубить его посредством лживых показаний госпожи дю Фаржи. Последняя, по словам кардинала, была соучастницей всех интриг, направленных, против него. — Королева послала, – пишет в своём дневнике Ришельё, – за господином Бутилье (заместителем государственного секретаря) сказать, что ей сообщили, будто некоторые лица оказывают плохие услуги мадам дю Фаржи и её намереваются уволить… что до сих пор она сама была жертвой угнетения, но хочет, чтобы я знал, что больше она не будет терпеть такого позорного обращения… Гастон также посетил кардинала, чтобы заступиться за маркизу дю Фаржи по просьбе королевы. Однако всё было тщетно: убедив самого себя в «испанском заговоре», Людовик ХIII решил прогнать от двора камер-фрау жены, и, вдобавок, личную секретаршу королевы Луизу Берто. Последняя уехала с десятилетней дочерью в Нормандию, где находилось родовое гнездо её покойного мужа. Там Франсуаза Берто в восемнадцать лет вышла замуж за шестидесятилетнего Никола Ланглуа, сеньора де Мотвиль, первого президента нормандского парламента. — Ярость королевы была неизбежна, – продолжает министр, – и она воскликнула: «Нет, никогда я не прощу господина кардинала!» Несмотря на все приказы мужа, Анна продолжала по-прежнему встречаться в монастыре Валь-де-Грас с Мирабелем, маркизой дю Фаржи, задержавшейся в Париже, и другими лицами. Французский двор погряз в интригах и дрязгах. — Каждый мужчина и женщина при дворе, – утверждает Марта Уокер, – примкнули к той или иной из враждебных партий; и либо сплотились вокруг Марии Медичи в Люксембургском дворце, Анны Австрийской в Лувре, Месье в отеле д’Орлеан, и Ришельё в Пале-Кардиналь. Ревность, подозрения и беззаконное поведение преобладали над остроумием, весельем и великолепием придворных. Испанский посол, прежде имевший свободный доступ в Лувр, теперь должен был испрашивать разрешение на аудиенцию, как все остальные посланники. В знак протеста, обе королевы снова сплотились и в начале января нового 1631 года отказались присутствовать на представлении комедии, устроенном Ришельё. Тогда король, никого не предупредив, уехал на охоту, демонстративно взяв с собой кардинала. Заодно им нужно было обсудить важные государственные дела. 23 января был заключён договор между Францией и Швецией, втянувшей Людовика ХIII в Тридцатилетнюю войну, начавшуюся ещё в 1618 году. Не объявляя открыто войну Габсбургам, король решил оказать поддержку их врагам. В частности, пообещал полностью или частично взять на себя расходы по содержанию шведской армии, высадившейся в Германии. |