Онлайн книга «Королева не любившая розы»
|
Анна Австрийская смертельно побледнела, а в комнате установилось тягостное молчание. Уже давно всем было известно, что Людовик XIII не доверяет своей супруге, но никто и помыслить не мог, что она подвергнется подобному публичному унижению. Однако этим дело не кончилось. Король вновь заговорил и, обращаясь к членам парламента, слабым голосом произнёс: — Её Величество всё испортит, если станет регентшей, как покойная королева-мать. На этот раз Анна Австрийская в слезах бросилась к изголовью мужа. Однако Людовик XIII приказал ей подняться, ибо, добавляет Таллеман де Рео, «он хорошо её знал и испытывал к ней презрение». Общее смущение ещё более усилилось. Чтобы действовать наверняка, монарх потребовал от Анны и Месье поставить свои подписи под только что прочитанным документом. Сам же он ещё прежде начертал собственноручное примечание: — Изложенное выше есть моя последняя твёрдая воля, которую всем надлежит исполнять. Королева подписала, рассудив, что в подобный момент спорить не следует. Однако годы, проведённые в Лувре, не прошли для Анны Австрийской даром: накануне, на всякий случай, она заверила у нотариуса свой протест против обязательства, «вырванного у неё под принуждением». Король высказал пожелание, чтобы изгнанные из страны вернулись, но не все: — Памятуя о дурном поведении герцогини де Шеврёз и о том, что она до сих пор сеяла смуту в нашем королевстве, о сношениях её с нашими врагами за пределами страны, повелеваем запретить ей, как мы запрещали, въезд в нашу страну во время войны и желаем, чтобы даже после заключения мира она могла вернуться лишь по распоряжению королевы-регентши, с ведома Совета и с тем условием, чтобы не проживать вблизи от двора или королевы. Зато Клод де Рувруа, герцог де Сен-Симон, был рядом со своим господином в его последние дни. На следующий день, 21 апреля 1643 года, состоялось другое важное событие: дофин наконец-то получил «большое крещение». Ввиду того, что римский папа, приглашённый в крёстные, слишком долго тянул с ответом, обряд совершил епископ Мо. Крёстными же стали принцесса Конде и кардинал Мазарини – большая честь, о которой не мечтал даже Ришельё. Церемония прошла просто и скромно в часовне при замке Сен-Жермен. Людовик сам не мог присутствовать и послал Дюбуа, ожидая от него подробного рассказа. Вскоре к нему пришли Анна Австрийская, Мазарини и виновник торжества. По легенде, король спросил у четырёхлетнего сына: — Как же Вас теперь зовут? — Людовик ХIV, папа. — Ещё нет, сынок, ещё нет, но, наверное, уже скоро, если на то будет Божья воля. Наутро Людовику ХIII стало совсем худо, и по Парижу пробежал слух, что он скончался. Принц Конде сообщил об этом больному, вероятно, желая развеселить его (?). Король снова публично причастился. Плачущая королева встала перед ним на колени, потом поднялась и привела к нему детей, чтобы тот их благословил. Людовик хотел умереть как христианин, простив всех своих врагов. Однако 23 апреля, опасаясь Вандомов, вернувшихся ко двору, маршал Ламейре вызвал к себе конную охрану. Гастон тут же усилил собственную гвардию, а Конде ответил симметрично, чем перепугал королеву, которая удвоила охрану сыновей, опасаясь их похищения. Это были предвестники Фронды… В тот же день король принял соборование для больных. При этой церемонии присутствовало столько людей, что стало нечем дышать, поэтому несчастный умирающий простонал: |