Онлайн книга «Королева не любившая розы»
|
Осуждённым дали время исповедаться и позволили написать письма родным и друзьям. Сен-Мар просил мать вытребовать у короля 100 000 экю, которые он уплатил за свою должность главного конюшего. Однако денег никаких не выплатили, брата Сен-Мара лишили бенефициев, а фамильный замок срыли. Казнь состоялась в тот же день, 12 декабря 1642 года, в пять часов, на площади Терро. Сен-Мар отправился в последний путь в красивом костюме коричневого сукна с золотыми кружевами в два пальца толщиной и в чёрной шляпе с фазаньим пером. К удивлению осуждённых, их повезли на казнь в карете, а не на позорной колеснице, и не связали им руки за спиной. Улицы, ведущие к площади, и сама площадь были запружены народом. Вместо обычной длинной плахи с углублением для головы над помостом возвышался на три фута узкий столб, перед которым стояла скамеечка – на этом настоял палач-любитель. Жертва должна была встать на скамеечку и обхватить столб руками, положив на него голову боком. Кроме того, вместо меча палачу дали топор, похожий на тесак, каким мясник разделывает туши. По дороге друзья спорили, кому первому идти на казнь, но по прибытии на место им объявили, что первым пойдёт Сен-Мар. Трубы протрубили три раза, зачитали приговор и бывший фаворит короля поднялся на помост, приветствовал толпу и в последний раз переговорил со священником. Он не позволил палачу обрезать себе волосы – сделал это сам, где мог достать, а затем передал ножницы священнику, чтобы тот остриг ему локоны сзади. Не дал он и завязать себе глаза. Прочитал молитву, обхватил руками плаху и сказал палачу: — Ну, что же ты? Чего ждёшь? С первого удара палач не смог отрубить ему голову, поэтому зашёл справа, ухватил голову за волосы и стал перепиливать горло. Двумя фонтанами брызнула кровь, голова отскочила и упала на землю. Зрители забросили её обратно на эшафот, пока палач раздевал свою жертву до рубашки. Потом он оттащил тело в угол и прикрыл простынёй. Настала очередь де Ту. Взойдя на помост, тот, по обычаю, обнял палача и запел псалом, чтобы придать себе храбрости. Ему остригли волосы и завязали глаза. Первый удар пришёлся по лбу. Де Ту вскрикнул и завалился на левый бок, схватившись рукой за рану. Палач уже занёс топор и отрубил бы ему руку, но его удержал священник. Второй удар сбросил несчастного на помост. Толпа вопила и свистела. Только после пятого удара голова отделилась от тела. — Король с нетерпением ждёт новостей из Лиона и с ещё большим – из Перпиньяна и от Его Преосвященства, – писал Нуайе 3 сентября из Монсо. В тот самый час, когда должны были казнить его любимца, Людовик посмотрел на стенные часы и, сверяя их с карманными, сказал: — Хотел бы я посмотреть, какую гримасу скорчил Главный! Наконец-то Ришельё мог написать: — В трёх словах сообщаю, что Перпиньян в руках короля, а господин Главный и господин де Ту – на том свете, и я молю Бога, чтобы они были там счастливы… 15 декабря рукой Шавиньи был написан ответ: король рад взятию Перпиньяна и не «показался мне огорчённым, когда я сообщил ему о смерти господина Главного и господина де Ту, ему только не терпится узнать, умерли ли он по-христиански». Через десять дней, уже из Парижа, Шавиньи заверил кардинала: — Его Величество остался весьма доволен, узнав все подробности о смерти Главного и о том, что он просил прощения. Он охотно прощает его, но не хотел бы, чтобы он был жив… |