Онлайн книга «Королева не любившая розы»
|
К моменту его прибытия уже успели допросить офицеров, завербованных заговорщиками, которые готовы были подтвердить что угодно. Один из них обмолвился, что о заговоре знала королева, но кардинал с возмущением потребовал убрать эти дерзкие слова из протокола. Зато приказал довести до сведения Людовика рассказ другого о том, что когда в Нарбонне у Сен-Мара спросили о здоровье короля, тот пренебрежительно ответил: — Да жив ещё! Сегье получил от герцога Орлеанского, совершившего паломничество на могилу Франциска Сальского, официальное признание из двадцати пунктов в том, что «господин Главный просил его примкнуть к заговору, чтобы погубить господина кардинала». 31 августа подобные признания дал и герцог Бульонский. Зато Сен-Мар и де Ту, допрошенные 5 и 6 сентября, продолжали всё отрицать (кстати, трое последних утверждали, что действовали по приказу и с одобрения короля). Но если полученных показаний было достаточно, чтобы отправить на плаху Сен-Мара, то против де Ту таких улик не набралось. Однако Ришельё почему-то считал приятеля Сен-Мара душой заговора и требовал от комиссии добиться признаний, уличающих его. Один из членов комиссии, Лобардемон, решил выслужиться перед кардиналом. 10 сентября он явился к Сен-Мару и стал его уверять, что единственный способ получить помилование – добровольно во всём признаться, тем более, что де Ту это уже сделал. Поверив этому коварному человеку, Сен-Мар не только всё рассказал как на духу, но и подписал протокол. Что касается Перпиньяна, то крепость пала днём ранее. После доклада Лобардемона комиссии 12 сентября в семь утра было решено, что оба обвиняемых виновны, но прежде нужно было заслушать их. Сен-Мар предстал перед комиссией в восемь утра и, к удивлению всех, подробно рассказал о переговорах с герцогом Бульонским, признал своё участие в договре с Испанией и признался, что де Ту обо всём знал. Однако он по-прежнему отрицал, что злоумышлял против Ришельё. Его вывели из зала и ввели де Ту, который продолжал всё отрицать. Тогда Сен-Мара привели обратно и зачитали его показания. — Правда ли, сударь, что Вы всё это сказали? – спросил ошеломлённый де Ту. — Терпение, – отвечал Сен-Мар, – я всё объясню. Но его приятель был юристом и понял, что его участь решена. Он подтвердил, что знал о договоре с Испанией, но не с самого начала, а был введён в курс дела, находясь проездом в Каркассоне, и сделал всё, что мог, чтобы отвратить Сен-Мара от его планов. Закончил он фразой, что пожертвует собой ради друга. Поняв, что попался в ловушку, Сен-Мар начал уверять, что де Ту в самом деле пытался всеми силами предотвратить осуществление его замысла. Однако было поздно: Сен-Мара приговорили к смерти единогласно, де Ту – двенадцатью голосами против двух. Сен-Мара всё-таки привели в пыточную и даже привязали к скамье, однако он стал кричать, что всё равно не сможет ничего добавить к тому, что уже сказал Лобардемону. Судьи не стали настаивать и его развязали. Тем временем Ришельё с нетерпением ждал результатов. — Де Ту, де Ту, де Ту! – воскликнул он, как безумный. – Ах, господин канцлер снял с моих плеч тяжкую ношу! Но ведь у них нет палача! Лионский палач был болен и Сегье нашёл человека, который согласился его заменить за сотню экю. В похожей ситуации когда-то уже оказался Шале… |