Онлайн книга «Королева не любившая розы»
|
— Смерть! Смерть! Ещё раньше королева-мать отправила в Париж своего духовника, который должен был увидеться с герцогиней д’Эгильон. Теперь Мария Медичи была на всё согласна, даже вернуться во Флоренцию. Ришельё не принял её посланца, но выделил ей 100 000 ливров, пообещав столько же, как только она отправится в путь, на родину. По прибытии туда она будет получать такую же сумму ежегодно. Маршрут был установлен такой: морем из Лондона в Роттердам, потом по Рейну в Кёльн, Брейзах и Базель, оттуда в носилках от Констанца до долины По, затем – Венеция, Болонья и вот она, Флоренция! В конце августа Генриетта проводила мать до Дувра и вернулась к мужу и детям. 12 октября Мария Медичи прибыла в Кёльн, где её старый знакомый Питер Пауль Рубенс предоставил в её распоряжение свой дом. Флорентийка не торопилась ехать дальше: ведь Кёльн был не так уже далеко от Седана, который по договору получил герцог Бульонский. 9 ноября в Брюсселе скончался кардинал-инфант Фердинанд. — Ваш брат умер, – объявил Людовик жене, когда наконец-то появился в Сен-Жермене. Лет двадцать тому, когда он в такой же лаконичной и неделикатной манере сообщил Анна о смерти отца, она упала в обморок. Но тогда она, по сути, ещё оставалась инфантой, а сейчас была матерью будущего французского короля. Поэтому ограничилась малым непродолжительным трауром. К тому времени изоляция Анны Австрийской стала очевидной. Ее «дамский двор» теперь во многом состоял как из её врагов, так и из дам, предпочитавших не вмешиваться в интриги. Но королева боялась только одного: что муж отнимет у неё детей. Если раньше она ждала его приездов в Сен-Жермен, то теперь их страшилась. Дофину было три года, отца он видел редко и поэтому при встрече даже не узнавал его. Занятый военными и государственными делами, Людовик ХIII не мог часто навещать сына, а любимая мать постоянно находилась рядом. Появление в детской любого незнакомца пугало ребёнка. Король же злился, считая, что его супруга настраивает дофина против него. Приезжая в Сен-Жермен, Людовик останавливался в новом замке, в то время как Анна с детьми жила в старом. Однажды в мае он удостоил жену ночным посещением, и в это время привели дофина, чтобы пожелать родителям доброй ночи. Увидев отца в ночной рубашке, малыш сразу заплакал, король же разгневался и ушёл к себе, накинув сверху плащ. С Анной случилась истерика и она слезами на глазах стала умолять свою статс-даму, госпожу де Брассак, поговорить с кардиналом, чтобы тот заступился за неё. Тот отправил к королю в качестве посредника епископа Лизьё, чтобы «вести переговоры о мире от лица одного из величайших принцев на свете». Дофин встал перед отцом на колени и произнёс заученную фразу, прося прощение. Людовик ХIII же, как обычно, поднял его, поцеловал и подарил собственноручно выкованную маленькую шпагу и лошадку, запряжённую в повозку. В августе герцог Бульонский приехал в Париж, чтобы принять командование Итальянской армией. Однако своё пребывание при дворе он употребил на то, чтобы участвовать в ночных совещаниях, проводившихся в комнате Сен-Мара в Сен-Жермене или в Венецианском отеле на Королевской площади, где проживал господин де Брион, первый оруженосец Гастона. Там же присутствовал Фонтрайл, который, как известно, поклялся отомстить Ришельё и склонял к тому же своего друга Сен-Мара. Нанесённая Ришельё сердечная рана подтолкнула фаворита короля к участию в заговоре против всесильного кардинала, к которому присоединился также герцог Орлеанский. Заговорщики рассчитывали на военную поддержку Испании. А платой за мужество Сен- Мара должна была стать не только рука Марии Луизы Гонзага, но и место, которое занимал при дворе кардинал Ришельё. Связь с герцогом Бульонским Сен-Мар установил через своего друга Франсуа Огюста де Ту, советника Парижского парламента. |