Книга Клинок трех царств, страница 89 – Елизавета Дворецкая

Остаток вечера Правена была сама не своя, но не от испуга, как думали домашние. Отец клялся, что не допустит жену до поединка, что сам, пока Желька не успела по обычаю принести жалобу, пожалуется на нее за клевету и потребует поля, а уж тогда этот вызов придется принять Игмору. Славча и Правена не отговаривали его, но обе, всю жизнь проведя среди гридьбы, понимали, что надежд на успех у отца мало. На его стороне только опыт, но Игмор, в его двадцать шесть лет, тоже держится за меч уже лет двадцать, а к тому же он моложе и здоровее. Отец был человеком среднего роста и с молодости отличался больше ловкостью, чем мощью, а Игмоша здоровенный, от матери унаследовал плотное сложение, но растолстеть еще не успел.

Даже ночью, когда все наконец улеглись, Правену не оставляла мысль, что есть средство не допустить поединка – ни для кого из родителей. Славча обмолвилась: дескать, Желька в этих жабьих делах понимает, у нее сватья ворожит, от нее, видно, набралась… И Правена вспомнила. Желькина старшая дочь Баёна замужем на Красеном. А Красен – здешний, киевский уроженец, у него вся родня здесь. Мать его – баба Плынь, известная ворожея, близ выпасов живет. С Олеговой горы многие к ней ходят по разным надобностям: то червя из коровы выгнать, то дитя от ночного испуга полечить или зуб заговорить. Плынь могла бы и жаб насушить. А Грим – тот самый человек, которого бабка могла послать за жабами и, главное, за щепкой от бурелома. Бурелом так просто, посреди города, не найдешь, за ним в лес идти надо, да еще знать, где такой есть. Вот Грим и знает. Почти сам сказал. Правена изо всех сил старалась вспомнить, что именно он сказал, насколько ясно признался. Слова его ускользнули из памяти – она была слишком взволнована, – но что он знал о буреломе, хвалился своим знанием, угрожал ей – это она запомнила твердо.

Грозил даже, что Плынь укажет на них с матерью. Но бабка ведь может указать и на другого – на саму Жельку. Кое-что не вязалось: если бы Желька так озлилась на Правену из-за выбитого зуба Доброшки в той драке на игрищах, из-за ее отказа идти за Грима, то им сюда и подкинула бы жаб! Почему Вуефасту? Может, метили в Унегостя, считая его соперником – то-то Грим его поносил. Но Унегость уже почти женился на другой, Гриму не опасен…

Вопросов было слишком много, Правена путалась в них и снова приходила в отчаяние. А времени раскидывать умом нет. Завтра князь потребует Жельку в гридницу и прямо спросит: винит ли она Славчу, если да, то почему. И если Желька не откажется от своих слов, им со Славчей присудят поле. Единственное, в чем Правена была полностью заодно с Гримом – поля этого допускать нельзя. Даже если у Жельки и Славчи не хватит сил убить друг друга, это ж такой позор, раздор в дружине, какой не избудешь потом много лет. Игморова братия злобится на Хрольва, Хрольв – на них, Вуефаст – на всех… Во что превратится вся дружина княжья? А уж их с сестрами Желькины дочери и вовсе поедом съедят, что твои змеихи.

Нужно успеть раньше, чем князь вынесет решение. Раньше – когда? Времени остается до полудня, когда княгиня закончит с ежедневными хлопотами по хозяйству, гридьба – с упражнениями, и князь примется за другие дела. Для простых киян днем суда был четверг, когда Святослав отправлялся в святилище и садился там под старым дубом, но свои могли к нему обратиться когда угодно.