Книга Клинок трех царств, страница 260 – Елизавета Дворецкая

Мистина сделал знак Торлейву, тот кивнул Вальге, который пришел вместе с Асмундом. Вдвоем они, пыхтя, подняли отца Теодора и усадили на скамью.

— Рассказывай, Тудор! – мягко, но уверенно предложил Мистина. – Вас прислали сюда, чтобы попытаться вытеснить из Киева греческих папасов?

— Это так. – Отец Теодор покаянно кивнул и остался сидеть, свесив голову. – Государь наш Оттон принял императорское достоинство, а это значит, что первейшая его обязанность – просвещать и крестить язычников. Вы, русь, просили у него епископа, но отослали назад Адальберта, потому что здесь уже были греческие клирики, хоть они и схизматики. Государь наш Оттон не мог отказаться от своей обязанности нести вам свет веры. Он приказал архиепископу Вильгельму, брату своему, подумать, как можно вернуть Ругию под власть папского престола в Риме. Нам было приказано разведать, как можно изгнать схизматиков… Но приказы эти получили Куно и Рихер. – Подняв голову, отец Теодор жалобно взглянул на Эльгу. – Отец Гримальд был тяжко болен и стар, он знал, что жить ему недолго, и хотел перед смертью заслужить милость перед Господом, взявшись за такое опасное дело. А я… грехи мои так тяжки, ввиду великих моих слабостей… Меня отец Рудберт, аббат наш у Святого Вита, отправил с ними, дабы отвратить от тяжкого греха… от пагубной склонности…

Эльга милосердно кивнула, понимая, что отец Теодор имеет в виду, но он отважно закончил:

— От пьянства и чревоугодия, за что и раньше не раз я нес покаяния у Святого Вита… Во все их дела я не входил, но ведомо мне, что задумали они напугать твоих людей, госпожа, как будто тот греческий клирик творит черную ворожбу, и сделать надпись на греческом языке, как будто заклинание черной магии… Сам дьявол вкладывал свои мысли в голову Куно – они взаправду вызвали демона, и начал он губить людей… Ту старуху, которая сделала этих сухих тварей… И люди уже озлобились на Ставракия, и дела были близки к успеху… Но тут Бог, или я не знаю кто, послал эту вещь… И снова твой взор, господин, отвернулся от нас и воззрился на схизматика… Рихер и Куно говорили: если князь получит золотой меч, он будет воевать с хазарами. А это выгодно только грекам. То, что на пользу грекам, не на пользу нам, франкам. Они говорили: нужно убрать это игрушку дьявола. Но времени было мало. Это придумал Куно – убить грека и забрать эту вещь. Но что они хотят убить христианского служителя на языческом алтаре, этого я не знал, клянусь святым Витом! Хоть он был и схизматик… Да и что я мог бы сделать…

Отец Теодор снова повесил голову, сжал руки и принялся молиться с такой лихорадочной поспешностью, будто каждое слово было камешком, из которых он возводил стену между собой и бездной гибели.

Пораженный этими открытиями Святослав взглянул на Мистину. Не то чтобы он пожалел о напрасных обвинениях, об этом он сейчас не помнил. Но во взгляде его отражалось доверие и призыв о помощи к человеку, которого он с детства привык считать умнейшим в Киеве.

— Где ваши люди спрятали меч, когда забрали его у грека? – спросил Мистина у отца Теодора.

Этот вопрос все равно будет задан. Так лучше сейчас, пока несчастный диакон путается в словах и мыслях.

— Под каким-то деревом. Где-то в лесу. Я не знаю, я там никогда не был. Знаю только, что потом, после тех гуляний, когда исчезли Куно и с ним Хельмо, Рихер и Вальдо ходили к тому месту следующей ночью, но ничего не нашли.